Мне открывает молодой человек – ему за двадцать, но не больше тридцати, худощавый, с угловатым лицом, аккуратной стрижкой. Он слегка приоткрыл дверь, загораживая собой проем. Я тоже всегда так делаю – остаюсь за дверью, чтобы навалиться всем весом и закрыть ее, если понадобится.
Первым делом Джосайя смотрит куда-то мне за спину и только после этого – на меня. Еще одна знакомая привычка. Параноик, как и я. Но у меня есть на это причины. Интересно, у Джосайи тоже? Я уже в полной боевой готовности – на всякий случай.
– Чем могу помочь? – интересуется он.
Я заранее достала и открыла удостоверение. Джосайя бросает на него взгляд, мгновенно насторожившись.
– Гвен Проктор, – представляюсь я. – Частный детектив. Я хотела бы побеседовать с вами о Джульетте Ларсон.
При упоминании Джульетты он меняется в лице, замыкаясь.
– Послушайте, я уже беседовал с копами. С меня сняли все подозрения. У меня есть алиби на тот день, когда она пропала, его проверили. Это все, что вам нужно знать. Мне больше нечего сказать.
Он отступает в дом, начиная закрывать за собой дверь.
– Да, знаю, вы ни при чем, – говорю я. – Ее убийца признался сегодня утром.
Он замирает. На его лице отражается целая гамма чувств, в которой трудно разобраться.
– Она мертва?
Я киваю.
– Вы видели тело?
– Его пока не нашли.
Он на секунду задумывается и качает головой.
– Я не был бы так уверен, что она мертва. Пока не найдут тело.
Как странно и цинично это звучит – ведь речь о совсем юной девушке…
– Почему вы так считаете, мистер Паркер?
– Джосайя, – поправляет он.
– Хорошо, Джосайя. Вы думаете, она еще жива?
Он пожимает плечами:
– Не удивлюсь, если она устроила этот спектакль, только чтобы привлечь внимание. Она и раньше вытворяла подобное. Ей нравится портить людям жизнь.
Я хмурю брови. Его слова не вяжутся с тем, что я знаю о Джульетте.
– Семнадцатилетний парень в тюрьме. Тоже мне спектакль, черт подери…
Он фыркает:
– Вы не знаете Джульетту.
Ничего себе… Пока Джосайя не вызывает особого доверия. Однако преподобный Уокер был против того, чтобы я говорила с ним. И я хочу знать, почему.
– Что ж, – прошу я. – Просветите меня.
– А мне это зачем?
– Затем, что мальчика, который признался, зовут Тревор, и его бабушка наняла меня доказать его невиновность.
– Похоже, трудная задачка, если уже есть признание. – Паркер скрещивает руки на груди, прислонясь к дверному косяку. – Вы уверены, что это не он?
Не знаю, какого ответа он ждет, или это что-то вроде проверки, но я говорю правду:
– Я уверена, что нужно сохранять объективность до получения всех доказательств.
Он долго разглядывает меня:
– Ладно, я поговорю с вами. Но только не для протокола. Серьезно, не хочу, чтобы мое имя где-то всплыло. Эта девчонка и так уже испортила мне жизнь, и мне не нужны новые неприятности.
Я снова удивлена его враждебностью к Джульетте, особенно после новости о ее гибели. Большинство проявляют хоть какое-то уважение к мертвым, но не Джосайя. Правда, он не считает ее мертвой. Хотя трудно поверить, что пятнадцатилетняя девочка могла инсценировать собственное убийство, и никакие факты, которые я о ней знаю, не указывают на такую возможность.
Он указывает на пару кресел во дворе.
– Вы не против поговорить здесь? Без обид, но я не люблю незнакомцев в своем доме.
И я снова поражаюсь, насколько мы с Джосайей похожи: оба не доверяем людям. Мне тоже не нравится мысль оказаться взаперти в доме незнакомого человека, поэтому я соглашаюсь:
– Подойдет.
Джосайя ждет, пока я сяду первой, прежде чем последовать моему примеру. Кресла достаточно далеко друг от друга, и я уверена: если он вздумает напасть, я успею достать пистолет и защитить себя. Поэтому слегка расслабляюсь, но все равно начеку.
– Итак, расскажите про Джульетту, – прошу я, как только Джосайя устраивается в кресле.
Он вздыхает и откидывается на кресельную спинку.
– Господи, с чего же начать? – На секунду задумывается и продолжает: – Я вырос на Среднем Западе, в Айове. Переехал в Гардению после колледжа. Я никого там не знал, но в Объединенной методистской церкви была вакансия, а я как раз искал работу, параллельно подав заявление в семинарию. Мне хотелось стать пастором, работающим с молодежью… – Он мрачно качает головой.
Я уже знаю, что он работал в церкви, но все равно удивляюсь его намерению поступить в семинарию и стать пастором. В нем столько злости и обиды… Трудно представить, как он проповедует любовь и смирение.
– Джульетта была в моей группе. Она особо не выделялась. Сначала приходила изредка, потом чаще и стала постоянным членом группы. Но постепенно – так, что я и сам не заметил, – все поменялось. Она стала… – Джосайя делает паузу, подыскивая подходящее слово. – Проявлять интерес.
Любопытная формулировка.
– В каком смысле?
Джосайя ерзает в кресле. Ему явно не по себе.
