Голос Вивиан ввинчивается в уши, смешивается со смертным звоном. Девочка легонько поклонилась, делая книксен.
— Однажды вы уже сделали добро для меня, прошу, сделайте ещё раз. Позаботьтесь о ней. Она умная девочка, но... вы же знаете, в мире полно тех, кому такие нравятся слишком сильно. Жрецы, разбойники и мелкие лорды. Вы согласны?
— Да! Только вылечи меня!
Мне не нужен ребёнок, какой герой ходит с детьми?! Ладно, пусть вылечит меня, а там... что может быть проще, чем избавиться от ребёнка? Дети склонны к смерти, могут упасть в яму, заблудиться в лесу или случайно прыгнуть со скалы. Во истину, дети ищут смерти всегда, как и она их.
В конце концов, я совершал вещи куда страшнее детоубийства. Хотя да, детей ещё не убивал. Даже странно как-то.
Скрюченные пальцы легли на грудь, а к губам прижалась кружка. С жадностью хлебнул содержимое. Горькое и сладкое до омерзения варево хлынуло в глотку, расплескалась по подбородку и груди. Мгновенно всосалась и разнеслось по телу огненной рекой.
— Спите принц, — проскрипела ведьма, — и помните о слове.
Смерть имеет множество ароматов, обусловленные её причиной: сладковатый от ядов и выедающий ноздри смрад болезней. Оттенки на любой, даже самый изысканный вкус. Я знал убийц, пьянеющих от запахов крови, и некромантов, жадно втягивающих смрад гниения, но только один человек пах Истинной Смертью. Мой дед. Он пах как НИЧТО, чем и является смерть.
Горячечный сон наполняет разум смазанными образами, что меняются как узор в вертящемся калейдоскопе. Я очутился подле трона из чёрного дуба и гранита. Старик восседает на нём с вечной надменностью, облачённый в декоративные латы из мёртвого серебра. Чёрные, как капли извечной Тьмы, глаза смотрят с холодной ненавистью.
Причина не в провинности, я безупречен, просто сердце бьётся, грудь поднимается и опускается, горячая кровь бежит по жилам. Я жив и это омерзительно старику. Он хочет меня убить, но в награду за великие деяния, которых совершил немало. Умертвить и возвысить до почти своего уровня. Ведь я кровный внук, плоть от плоти, смерть от смерти!
Это высшая награда, которую может даровать лич.
Я приму её и воссяду по левую руку. Навечно. Бессрочный принц, сына принца и второй в очереди на трон. Очереди, которая никогда не сдвинется. Даже когда потухнут звёзды и смерть поглотит миры...
***
Очнулся, жадно хватая ртом воздух и вскакивая на кровати. Грудь ходит ходуном, а мышцы ломит от долгого бездействия. Тело покрыто липким потом, во рту гадостный привкус и вязкий налёт. Хочется очистить зубы точильным камнем.
Узкий луч свет пробивается через щель в ставнях, разрезает комнату надвое. В соседней комнате слышны голоса, слов не разобрать, но явно женские. Да, точно, я ведь в доме Вивиан. А вместе с ней Мелани и Ваюна. Ха... похоже, попал в гости к мойрам. Интересно, они уже плетут золотое полотно судьбы?
Сполз с кровати, набросил на торс рубаху, ветхую настолько, что ткань рвётся под пальцами. Штаны сохранились лучше, но на коленях и голенях крупные дыры. Подпоясался перевязью и шагнул в дверь.
Три пары глаз разом уставились на меня. Женщины сидят за столом у огромного окна и потягивают чай из фарфоровых кружек. Я замер в проходе, поражённый нелепостью картины. Деревянная изба никак не вяжется с чаепитием.
Мелани ойкнула и почти опрокинула чашку на колени, Вивиан беззубо заулыбалась, указал на свободное место.
— Присаживайся, герой. Элдриан, так ведь?
— Да... — Просипел я, ужасаясь слабости собственного голоса и кивком благодаря каргу.
Старуха прозорлива и не разболтала леди о прошлом. Ваюна удостоила коротким взглядом, отпила чай и потянулась к тарелке с печеньем.
За окном двор утопает в цветах, жмущихся к зелёной изгороди. За ней на отдалении возвышается лес. Голосят птицы, меж цветков порхают бабочки всех расцветок.
Голова предательски кружится, мир покачивается и норовит опрокинуться. С великой осторожностью опустился на табурет, положил руки на стол. От подвинутой чашки пахнет травами и ягодами. Ведьма наблюдает за мной щурясь, как старая кошка, на сморщенных губах играет хитрая улыбка.
Мелани забыла про чай и пожирает меня полным обожания взглядом, как собачка. Омерзительно. Мне нравится женское внимание, но не такое. Она будто требует взять на себя обязательство за её восхищение. Потрепать за ухом и сказать, какая она хорошая девочка. Воспользоваться таким будет скорее актом скотоложества, чем любви.
— Я смогла вывести яд из организма. — Сказала Вивиан, опуская в чай ложку варенья. — Не до конца, увы, но жизни ничего не угрожает. А такой крепкий и молодой мужчина скоро и сам поправится.
— Благодарю, что я тебе должен? — Сказал я, изо всех сил стараясь не обращать внимания на Мелани.
— О, не более обещанного.
Ну да, забрать ребёнка. Ладно, до ближайшего оврага точно доведу, а там... Посмотрим, насколько будет полезна. К моему счастью от людской обузы легко избавляет острая сталь.
— Я послала деревенского в город. — Вклинилась Мелани, улыбаясь и подвигаясь ко мне. — Скоро прибудут люди отца и отвезут нас.
