Эхо мёртвого серебра полностью

— Это лучше, чем спать на голой земле. Да и... я правда люблю писать. Думала стать драматургом, но как-то не сложилось.

Девушка вздохнула и принялась посыпать пергамент песком, чтобы подсушить чернила. Свернула и перевязала кожаным шнурком. Отложила в стопку готовых и повернулась ко мне.

— Думаешь, Элиас сможет их натренировать до того, как прибудут войска из Святых Земель?

— Да, но это не потребуется в тот момент, — ответил я и закинул ноги на стол.

Хребет обвивает почти забытое удовольствие от контроля, от власти. Стоит мне пошевелить пальцем, и эти люди бросятся в бой, будут убивать и умирать с моим именем на губах. Чудесно.

— Что? Почему?

Я указал на свёрнутые пергаменты и хитро улыбнулся. Почувствовал, как вздрогнула волшебница, ей очень нравится, когда я улыбаюсь. Даже слишком нравится.

— Первая партия уже разлетелась по мелким королькам и лордишкам.

— Думаешь, они присягнут тебе?

— Не все и не сразу. Вот для этого мне и нужны эти ребята. Нужно только дождаться гневного ответа.

— И что тогда?

— Показательная порка.

Я вновь улыбнулся, и Фарина залилась краской, отвернулась, делая вид, что наблюдает за бабочкой. Меч отражает чистое небо и солнце, прилипшее к зениту. Тёплый ветер приносит ароматы свежей древесной стружки и кухни. Я не в деревне, я в лагере войска. Месте, где заложен первый кирпич моей империи. МОЕЙ!

Перед внутренним взором встали картины тронного зала и роскошного трона. Тысячи людей, что на коленях умоляют меня о милости.

Скоро, совсем скоро они воплотятся в реальность.

Уверен, что феодалы, стоит им прочесть моё письмо, разразятся хохотом. Пусть я и ужас из ночных кошмаров, но без войска этим пугать только детишек. Взрослым нужно напомнить, откуда взялись все эти истории и что прозвища «Блистательный» и «Великолепный» мной заслужены.

Правда, они в первую очередь вспомнят другое, «Кровавый».

Раздумья прервал рёв рога с окраины деревни, Фарина вздрогнула и поставила жирную кляксу. Застонала. Я лениво взял меч, наблюдая, как с той стороны к нам бежит мальчишка. Глаза горят, волосы растрёпаны.

За его спиной по улице движется отряд всадников, человек десять. Впереди на белом жеребце красуется рыцарь в начищенных до блеска латах. Лицо не по-мужски красивое, как у женщины, а всю мужественность заменила спесь и отчаянное желание доказать собственную силу.

Я вздохнул и медленно встал, чувствуя на себе сотни взглядов и растущее в воздухе напряжение. Всадники хорошо экипированы, а один латник в бою стоит десятка мужчин. Тем более, конный.

Судя по выражению лиц гостей, прибыли они точно не сдаваться. Что же, думаю, самое время для маленькой и показательной расправы.

Всадники приблизились к столу, косясь на тренирующихся крестьян и держа ладони на оружии. Я остался на стуле и забросил ноги на стол, глядя на «гостей» поверх носков сапог. Лица каменные, но в глубине глаз притаился страх. Они ехали навстречу кошмару, которым их пугали с детства. Каюсь, сейчас я выгляжу не так внушительно, как во времена, когда за спиной стоял легион. Так что не внушаю того ужаса, который они обязаны были испытать. Однако, это дело поправимое.

Рыцарь небрежно откинул забрало и на меня упал холодный взгляд зелёных глаз. Молодой, надменный и испуганный, но страх подпитывает агрессию. Рыцарь готов броситься на меня с мечом, затоптать конём. Однако не торопится, долг превыше.

— Я, сэр Онар де Форлан. У меня послание от короля Урдана, некоему Элдриану, величающему себя императором.

— Он перед тобой и внимательно слушает. — Ответил я, нетерпеливо помахивая ладонью, будто накручивая нить.

— Хм, для императора у вас довольно скромная... империя.

Рыцарь сплюнул в сторону и почти попал Элиасу на сапог. Будущие легионеры застыли, смотря на наглеца и на меня.

— Скромная? — Я вскинул бровь и с деланным видом огляделся. — Моя империя простирается отсюда до Мировых Гор и до берегов холодного моря. Если это скромное, то я бы хотел увидеть хотя бы нормальную.

— Мой господин спешит передать, вам, что скорее он поцелует свинью в зад, чем отдаст корону безродному самозванцу. Но он милостив и готов простить вас, если вы сами явитесь ко двору и отведаете плетей. Всего лишь десять ударов.