– Я говорю правду, Акхозя, – эту жестокую правду ты должен знать. Слушай. Бог, видно, не любит высокорожденных. Ты знаком со многими принцами крови, ты, верно, заметил: что ни принц – то и болван, то и раб собственной трусости, зависти, тайный пьяница и грязный развратник. Такие думают: достаточно родиться царевичем, чтобы потом стать ханом и дать волю своим страстишкам, достойным навозного червя. Даже принцессы одна в одну – набитые дуры и шлюхи. Может быть, это от легкой жизни – не знаю, – но разве слова «принц» и «принцесса» не превратились в ругательства, оскорбительные для слуха? Я хочу, чтобы ты от таких держался подальше и родил себе наследника от простой женщины. Вырасти его не в развращающем блеске сарайского дворца, а в кочевой юрте и воинской палатке. Слушай. Правителю надо многое уметь и знать. Тебе необходимо хорошо узнать Орду, ее войско, ее военачальников и тарханных князей. Ты обязан знать наших друзей и врагов. Ты уже многое знаешь, но пока это знание простого сотника. Тебе необходимо знание государственного мужа. Ты должен помочь мне вернуть Орде величие после донского разгрома.
– Но на Дону поражен Мамай!
– Мы так говорим. Жестокая правда в том, что на Дону разбита Золотая Орда. И это еще не вся правда. Москва уже доказала, что способна собирать силы русских земель воедино. Больше такого не должно случиться, иначе конец нашему могуществу.
– Так начнем поход, повелитель, ударим на врага!
– Чтобы повторилась Непрядва? – Хан наполнил чашки кумысом, жмурясь, отпил из своей, словно не замечая растерянности сына, продолжал: – На Руси должны сами поверить, что разгром Мамая только укрепил ханскую власть. Это случится, как только Димитрий заплатит дань.
– Но ведь он отказался платить!
– Зато прислал нам великие дары. Тогда он находился на гребне славы – и все же прислал. Но в жизни человека – царь он или раб, – как в неспокойном море: за гребнем следует яма. Когда Димитрий попадет в эту яму, он согласится выплатить любую дань, чтобы его не утопили совсем. И яму ему готовят.
– Кто эти люди?
– Кто? Пока я назову тебе тех, о ком ты не раз слышал. Вспомни, что ни Михаила Тверского, ни Дмитрия Суздальского, ни Ольга Рязанского на Куликовом поле не было. Туда ходили их люди, но я не уверен, что с согласия своих государей. Вот и надо сделать, чтобы в другой раз эти князья не пустили подданных в войско Москвы. Великую надежду дает нам и нелюбовь, поселившаяся между московским князем и главным их попом – митрополитом Киприаном. Я послал Киприану ярлыки и подарок, напомнил, что сарайская православная церковь – под его рукой, что присланные им люди и сам он найдут в Орде покровительство. Дусть душа Киприана не лежит к Орде, важно, чтобы он склонял Димитрия к покорству, чтобы церковь не благословила меч, поднятый против нас.
– Я уже многое понял из твоих слов, повелитель.
– Да, наши дела на Руси не так плохи, как мне казалось прошлой осенью. Возвышение Москвы напугало великих князей, с этим страхом они придут к нам – надо их только подтолкнуть.
– Я трижды прочел «Ясу»,[14] как ты велел. Повелитель Сильных завещал поддерживать в подвластных народах страх перед именем Орды. Зачем же нам поддерживать страх перед именем Димитрия?
– Повелитель Сильных жил давно. И сам он покорял слабодушные народы востока и юга. Его великий сын, наш предок Джучи, первым узнал народы запада и севера, и он понял, что одолеть эти народы помогут лишь их собственные распри. Батыю это подсказали темники Субедэ и Джебэ, разбившие поодиночке половцев и киевских князей, но сами разбитые в царстве волжских булгар, поддержанных рязанцами, черемисами и мордвой. Батый вытребовал себе войско других ханов, а затем внезапным ударом разорил Булгарию. И на Русь он явился внезапно, зимой, когда там не ждали нападения из степи, не дал времени враждующим князьям сговориться. Но и он должен был прервать свой поход, не достигнув Новгорода, Пскова и Смоленска.
– Но в книгах написано: коней Батыя остановили болота и леса.
– В книгах, Акхозя, отличить правду от лжи, истинное познание от невежества так же легко, как в устном рассказе. Помни, что книгу писал человек, и ты сразу поймешь, где он говорит правду, где соврал от незнания, где хотел угодить повелителю, где решил потрясти читающего и снова заврался. А уж где хвалил или оправдывал себя – поймет и младенец. Подумай: как могли наши кони остановиться там, где ходили русские, литовские и даже рыцарские тяжелые рати? Наши-то кони, знакомые с дикой тайгой и горными лесами Каменного Пояса, плавнями степных рек и глинистыми такырами, эти кони застряли в русских лесах?
– Но почему же великий Бату-хан не взял самого богатого города урусов, сохранил им такую силу?
