– Верховная, вы говорили, что мать моего жениха принесла сына в храм для имянаречения.
– Да, это так.
– Зачем?
Ещё тогда Тамилу удивило это решение – зачем показывать бывшим сестрам своего ребенка? Ребенка для храма нежеланного и даже оскорбительного. Для выбора имени совсем не обязательно обращаться к жрицам. Да даже благословение жриц лишь религиозная формальность, никто не осудит и не посмотрит косо, если родители этого не сделают. Всё же вера в их обществе дело добровольное, даже сам Глава Совета не стесняется порой высказывать довольно далекие от почтительности речи в адрес храма.
Маара, повернувшись к замершей у порога невесте, лишь отстраненно качнула головой:
– Не знаю. Думаю, хотела, чтобы мы убедились в отсутствии магического дара у ребенка. Или же вера её, несмотря на отступничество, укоренилась в душе достаточно глубоко.
– И вы не увидели в нем этого дара? – Тамила затаила дыхание в ожидании ответа.
– Если бы он был, и Беатли, и её ребенка уничтожили бы сразу. Нет, жрицы не рассмотрели в нем и крупицы силы. А если бы все же что-то было и её сын каким-то образом уцелел, я бы убила тебя, чтобы не допустить кощунственного брака.
Сказала она это с усталой полуулыбкой, но вот в искренности слов королева не усомнилась. Действительно, какое счастье, что её жених родился не магом.
Он уже ждал её в святилище. Одетый в простого кроя светлую рубаху такой же грубой ткани, что и её платье. Вот только брюки остались те же – в храме не нашлось этой детали мужской одежды. Босоногий, как и Тамила. С мокрых волос на шею и плечи скатывались капли, пятная рубашку – вряд ли кому-то из жриц пришло в голову предложить высушить их магией.
Тамила, задержав на мгновение дыхание, решительно прошла в центр комнаты, водружая шкатулку на алтарь. После чего вернулась к порогу, за которым, не переступая его, стояла Маара, и решительно захлопнула дверь. Появилось искушение для надежности заложить ещё и засов, но чего не было, того не было.
Мариф отреагировал на это удивленно приподнятой бровью:
– Разве для ритуала бракосочетания не нужно благословление жрицы?
– Нет. Мой род благословлен Богиней, потому наши ритуалы не нуждаются в их присутствии.
Она остановилась перед женихом, чувствуя одновременно предвкушение и страх. Страх, что не ничего не выйдет. Что у неё не получится снова пережить агонию коронации. Или что она сама переживет, а вот Марифу на это не хватит сил.
Всё тот же тайный раздел библиотеки, в котором древние книги сохранились лишь благодаря магическому поддержанию необходимых условий хранения, содержал не только дневники давно почивших предков. Королева внимательно изучала всё, что смогла расшифровать, не прибегая к помощи посторонних. Выносить что-либо она опасалась – никто не поручится, что её покои время от времени не обыскивают. Не потому что подозревают, а просто из предосторожности. Потому, зная, что последний, кто мог бы беспрепятственно проникнуть в её личный уголок знаний, погиб десяток лет назад, свободно чувствовала себя лишь там. И ритуал введения нового члена семьи в род Ассандер на всякий случай заучила. Не то чтобы она собиралась его применять, хотя бы потому, что, в случае успеха, именно ему, вновь принятому, будет подчиняться корона. Но, как и всё, что касалось особенностей родовой магии, тщательно изучила и запомнила.
– Не бойтесь. – К изумлению Тамилы, жених подошел вплотную и осторожно провел ладонью по её волосам. Это было непривычно – только личные служанки и жрицы могли так свободно касаться королевы. Но и неприятно не было. Даже наоборот, стало будто чуть легче от того, что он понимает её состояние. – Вы прошли тяжелейший путь, который способен осилить не каждый мужчина, поэтому даже не сомневайтесь, у нас всё получится.
Говорил он тихо и почти ласково, словно успокаивал испуганного ребенка. И оттого, насколько это контрастировало с тем, что им предстоит, Тамила невольно улыбнулась.
– Я не боюсь. Скорее, волнуюсь. Вы готовы?
– Что я должен делать? – Он не отступил, продолжая стоять вплотную, так близко, что королева ощущала тепло его тела.
– Сначала мы должны умыться первородным огнем.
Будто только и ждавшее этих слов пламя в жаровне за алтарем полыхнуло длинными языками темного, почти вишневого цвета. Странным образом оно не только не осветило комнату, но будто вобрало свет, сгущая тени.
Они подошли к нему рука об руку, молча и почтительно поклонились, про себя благодаря за возможности касаться святыни. Во всяком случае, Тамила благодарила, о чем в этот момент думал жених, она сказать не могла.
Погрузив ладони в огонь, они зачерпнули его горстями, быстрым троекратным движением омывая лицо. Пусть, в отличие от обычного, это пламя не обжигало, но и приятным это касание не было.
Тамила, жестом показав, что не нуждается в помощи, взяла из жаровни маленький металлический кубок. Он был раскален докрасна, но тоже казался лишь слегка горячим, быстро темнея в пальцах королевы.
