— Знаешь, я тоже считаю, что ты не должен об этом рассказывать, — сказал Йен, когда к нему вернулся дар речи, и повторил еще раз на языке могавков, на случай, если мальчик не поймет по-английски.
Мальчик спокойно кивнул.
— Я буду жить с тобой, ну, иногда? — спросил он, мало интересуясь ответом. Его глаза были прикованы к ящерице, что взобралась на камень и грелась на солнце.
— Если я буду жив, — как можно спокойнее заверил Йен.
Мальчик прищурился, наблюдая за ящерицей, его правая рука слегка шевельнулась. Понимая, что расстояние слишком велико, он посмотрел на Йена, который был к ней ближе. Йен, не шевелясь, искоса глянул на ящерицу и посмотрел на мальчика. «Не двигайся», — говорил его взгляд, и мальчик понимающе затаил дыхание.
В подобных случаях не раздумывают. Йен рванулся вперед — и в его руке оказалась извивающаяся удивленная ящерица.
Мальчик ликующе засмеялся, запрыгал на одном месте, хлопая в ладоши. Затем протянул руки за ящеркой и взял так, чтобы она не убежала.
— Что ты будешь с ней делать? — улыбаясь, спросил Йен.
Мальчик поднес ящерицу к своему лицу, задумчиво посмотрел на нее и слегка нахмурился.
— Я дам ей имя. Тогда она станет моей и поздоровается при встрече. — Он поднял ящерицу чуть выше, и они, не мигая, уставились друг на друга. — Тебя зовут Боб, — по-английски сказал мальчик и торжественно опустил руки к земле. Боб соскочил с его ладони и исчез под бревном.
— Очень хорошее имя, — серьезно произнес Йен. Его ушибленные ребра болели от усилий сдержать смех, но он тут же забыл об этом, когда услышал звук открывшейся двери. Из дома вышла Эмили с каким-то свертком в руках.
Она подошла к нему и показала ребенка. Он был спеленут и привязан к заспинной доске[84], неподвижностью напомнив Йену ящерку, которую он вручил Диггеру.
— Это моя вторая дочь. Ты выберешь для нее имя? — спросила Эмили с застенчивой гордостью.
Он был тронут просьбой и слабо коснулся руки Эмили, прежде чем взять девочку и всмотреться в ее лицо. Эмили не могла оказать ему большей чести; возможно, она до сих пор испытывала к нему какие-то чувства.
Но когда он посмотрел на девочку, на него снизошло понимание.
Йен положил руку — огромную, мозолистую, испещренную порезами — на крошечную, покрытую мягкими волосками головку девочки.
— Я призываю благословение Брайд и святого Михаила на всех твоих детей. — Он притянул к себе Диггера. — Однако дать имя я должен ему.
Эмили изумленно перевела взгляд с него на сына и обратно и нервно сглотнула. Она колебалась, зато Йен был уверен.
— Твое имя — Быстрейший Из Ящериц, — сказал он на языке могавков.
Быстрейший Из Ящериц задумался на миг, затем довольно кивнул и убежал, восторженно смеясь.
Уже не в первый раз Уильям поразился, сколько у его отца знакомых. В разговоре с Дензилом Хантером он как-то упомянул, что отец знал доктора Джона Хантера. История их знакомства включала в себя электрического угря, спонтанную дуэль и похищение трупа и стала одной из причин, приведших лорда Джона в Канаду и втянувших в битву на Равнине Авраама. Уильям поинтересовался, не мог ли этот Джон Хантер быть тем самым родственником-благодетелем, о котором говорила мисс Рэйчел.
Денни Хантер просветлел.
— Наверняка! Тем более ты упомянул о похищении тела. — От волнения он даже раскашлялся. — Это знакомство вышло крайне… познавательным. Хотя и обескураживающим. — Денни оглянулся на сестру, но Рэйчел ехала довольно далеко от них, ее мул семенил неторопливо, и она дремала в седле, покачивая головой, словно подсолнух. — Понимаешь, друг Уильям, — понизив голос, продолжил Хантер, — для того, чтобы хорошо изучить хирургию, нужно понять, как устроено человеческое тело, как оно действует. Не все можно узнать из книг — а книги, которыми руководствуются большинство докторов… откровенно говоря, они неверны.
— Правда?
Уильям практически не слушал, поглощенный надеждой достичь обитаемого места и поужинать, а также разглядыванием стройной шейки Рэйчел Хантер — в тех редких случаях, когда она ехала впереди. Он хотел обернуться и снова посмотреть на нее, но не мог — слишком мало времени прошло с прошлого раза, а это неприлично. Вот через несколько минут…
— …Гален и Эскулап. Считается — и уже давно, — что древние греки записали все известное о человеческом теле, и потому нет нужды сомневаться в их книгах и искать тайну там, где ее нет.
— Слышал бы ты мнение моего дяди о древних книгах по войне! — проворчал Уильям. — Он целиком и полностью поддерживает Цезаря, который, как он говорит, был довольно хорошим генералом, а вот Геродот, по его мнению, никогда не видел сражения.
Хантер заинтересованно посмотрел на него.
— То же самое — разумеется, в иных терминах — Джон Хантер говорил об Авиценне! «Он никогда не видел
Уильям потянулся и аккуратно взял поводья из рук Дензила, ослабив их натяжение.
