— Как? — Джейми неуверенно ткнул его указательным пальцем и тут же отдернул руку, словно отрезанный палец вдруг зашевелился; и то ли нервно хохотнул, то ли всхлипнул.
— Сжечь, — предложила я.
Обычная практика, на войне всегда избавлялись от ампутированных частей тел именно так, правда, мне этого еще не приходилось делать. Складывать погребальный костер ради одного пальца было глупо — впрочем, не менее глупо просто кинуть его в костер, на котором готовят еду, и надеяться, что никто ничего не заметит.
Джейми хмыкнул с сомнением, показывая, что этот способ ему не нравится.
— Ну… наверное, можно его засушить, — с не меньшим сомнением в голосе сказала я. — И носить в спорране как сувенир. Носил же Йен-младший ухо Нила Форбса. Кстати, ты не знаешь, он его до сих пор носит?
— Да. Но я так не хочу. — Джейми обрел самообладание, на его лицо вернулись прежние краски.
— Я могла бы заспиртовать палец в банке.
Джейми слабо улыбнулся.
— Ставлю десять к одному на то, что кто-нибудь выпьет спирт из банки еще до конца дня.
Скорее уж тысяча к одному. Мне удавалось сохранить медицинский спирт в неприкосновенности лишь потому, что его охранял свирепый индеец, один из знакомых Йена. А по ночам я ставила бочонок со спиртом рядом с кроватью.
— Тогда остается одно — закопать его.
Джейми хмыкнул.
— Что?
— Да так, — слегка неуверенно отозвался он. — Когда малыш Фергус лишился руки, мы… по предложению Дженни… в общем, устроили что-то наподобие похорон.
Я прикусила губу.
— Почему бы и нет? На похоронах будут только родные или пригласим всех?
Джейми не успел ответить — снаружи донесся голос Йена, а через миг в палатку сунулась его взъерошенная голова. Один глаз Йена потемнел и припух, на голове виднелась шишка, но он широко улыбался.
— Дядя Джейми? Тут кое-кто хочет с тобой повидаться.
— Как ты оказался здесь,
Хэмиш утер рот рукой и поставил бутылку на место.
— Здесь? — повторил он. — Здесь, в этой глухомани, ты хотел сказать? Или здесь, сражаясь против короля? — Голубые глаза в упор посмотрели на Джейми. Взгляд был так похож на его собственный, что Джейми улыбнулся.
— Может, второй вопрос является ответом на первый?
Хэмиш слабо улыбнулся ему в ответ.
— Так и есть. Ты всегда был быстр, как колибри, Шеймус. И телом, и умом.
Поняв по выражению моего лица, что я соображаю хуже, он повернулся ко мне.
— Это войска короля убили моего дядю, это солдаты короля сражались с людьми клана, опустошали земли, заставили женщин и детей голодать. Это они разрушили мой дом и превратили меня в изгнанника, это из-за них половина оставшихся у меня людей умерла от холода, голода и болезней.
Его глаза яростно сверкали.
— Мне было одиннадцать, когда они пришли в замок и выгнали нас. А в двенадцать лет меня заставили принесли клятву королю — мол, я уже достаточно взрослый. — Он повернулся к Джейми. — Тебя тоже заставили поклясться, Шеймус?
— Да. Но данная под принуждением клятва не может связать человека или не позволить ему узнать о своих правах, — негромко сказал Джейми.
Хэмиш протянул руку, и Джейми ее пожал, хотя друг на друга они не смотрели.
— Нет, не может, — убежденно заявил Хэмиш.
Я знала, что оба думают о фразе из этой клятвы: «Пусть упокоюсь я в неосвященной могиле, навек разлученный с друзьями и близкими». А еще они — как и я — думают о том, что, скорее всего, им этого не миновать.
Мне тоже.
Я откашлялась.
— А остальные? Горцы-лоялисты? — спросила я, припомнив многих из тех, с кем познакомилась в Северной Каролине.
Хэмиш смотрел в огонь, и сполохи костра бросали тени на его лицо.
— Хотя они сражались храбро, их сердце умерло. Теперь они хотят лишь мира, чтобы их оставили в покое. Но война никого не оставляет в покое, правда? — Он внезапно поднял голову, и из его глаз на меня глянул Дугал Маккензи, нетерпеливый, неистовый и жаждавший войны. — Война снова пришла. Все видят, какое жалкое зрелище представляет из себя Континентальная армия — или представляла. — Он поднял голову, кивнул своим мыслям и посмотрел на костры, палатки и подсвеченную звездами муть над нашими головами, состоявшую из дыма, пыли, запаха оружия и вони экскрементов. — Они думали, что сокрушат повстанцев, причем быстро. Если бы не клятва, кто, кроме дурака, ввязался бы в это рискованное предприятие?
«Мужчина, у которого до того не было возможности сражаться», — подумала я.
Хэмиш криво усмехнулся Джейми.
— Я удивлен, что нас не разбили, — сказал он, и в голосе его и впрямь звучало недоумение. — А ты не удивлен, Шеймус?
— Меня это потрясло, — слабо улыбнулся Джейми. — Хотя и обрадовало тоже. И тебе я тоже рад… Шеймус.
