Йен замер, притаившись за куртиной тополей. У него похолодело сердце.
Арч Баг повернул голову на едва слышный шорох.
— Выходи, парень, — велел он. — Я тебя вижу.
Он не лгал: старческие глаза уставились прямо на Йена, и тот медленно вышел из-за деревьев.
Арч забрал ружье Йена — оно висело у него через плечо. Одной рукой он сжимал горло Германа; лицо мальчишки налилось кровью от удушья, а ноги дергались в нескольких дюймах от земли, как у издыхающего кролика.
— Где золото? — напрямую спросил Арч.
Белые волосы старика были аккуратно завязаны, и, судя по всему, он вполне благополучно пережил зиму. Наверное, нашел, с кем перезимовать. Интересно, где? Может, в Браунсвилле? Чертовски плохо, если он рассказал Браунам о золоте, впрочем, старина Арч — стреляный воробей и не станет распускать язык с кем попало.
— Там, где ты его никогда не найдешь! — резко ответил Йен.
Он лихорадочно соображал, что делать: за поясом есть нож, но расстояние слишком велико, чтобы его метнуть, а если не долетит…
— Что тебе нужно от ребенка? — спросил Йен, пододвигаясь чуть ближе. — Он ничего тебе не сделал.
— Нет, зато, похоже, он кое-что значит для тебя.
Герман хрипло попискивал, ноги еще дергались, но уже медленнее.
— Да нет, он мне никто, — с деланой небрежностью произнес Йен. — Я лишь помогаю ему найти родню. Собираешься перерезать ему глотку, если я не скажу, где золото? Валяй, все равно ты от меня ничего не узнаешь.
Он не заметил, как Арч вытащил нож, но в правой руке старика появился клинок, который Арч держал неловко из-за недостающих пальцев, но, безусловно, сумел бы им воспользоваться.
— Ладно, — спокойно произнес Арч и приставил острие ножа к шее Германа.
Из-за спины Йена раздался пронзительный вопль, и Эрман наполовину пробежал, наполовину кубарем пролетел последние футы тропы. Арч озадаченно замер и поднял голову, Йен пригнулся, чтобы броситься на него, но Эрман его опередил.
Мальчишка налетел на Арча Бага и изо всех сил пнул его в голень, выкрикивая:
— Ах ты, старый мерзавец! Отпусти ее немедленно!
Старика, похоже, ошеломил не только увесистый пинок, но и смысл сказанного, однако он не выпустил Германа.
— Ее? — переспросил Арч, взглянув на свою жертву, а она — она? — улучив момент, повернула голову и яростно укусила старика за запястье.
Йен бросился вперед, но его снова опередил Эрман, который мертвой хваткой вцепился в ногу Арча и пытался ударить его кулачком по яйцам.
Свирепо зарычав, Арч встряхнул едва стоявшую на ногах девочку — если это действительно была девочка — и отшвырнул к Йену, а затем обрушил тяжелый кулак на голову Эрмана, оглушив его. Арч стряхнул мальчишку со своей ноги, пнул с такой силой, что тот отлетел в сторону, повернулся и побежал прочь.
— Труди, Труди! — Герман бросился — нет, бросилась! — к брату, который лежал на прелой листве, хватая ртом воздух, как выброшенная на берег форель.
Йен разрывался: ему хотелось броситься в погоню за Арчем, но в то же время он боялся, что Эрман сильно пострадал. К тому же и Баг уже исчез, скрылся в лесу. Сжав зубы, Йен присел и наскоро ощупал Эрмана. Крови не было, и мальчишка уже пытался дышать, сглатывая и хрипя, как дырявые кузнечные мехи.
— Труди? — спросил Йен у «Германа», который крепко обнимал Эрмана за шею.
Не дожидаясь ответа, Йен задрал рваную рубаху Эрмана, оттянул пояс слишком больших штанов, заглянул внутрь и тут же отпустил ребенка.
«Герман», выпучив глаза и прижав руки к промежности, вскочила — да-да, вскочила! — на ноги.
— Нет! — завопила она. — Я не позволю тебе совать в меня свой мерзкий член!
— Тебе не нужно со мной расплачиваться, — успокоил ее Йен. — Если это Труди… — он кивнул на Эрмана, который (нет, которая!) стояла на четвереньках и блевала в траву, — то как, черт подери, зовут тебя?
— Гермиона, — хмуро буркнула девочка. — А ее — Эрминтруда.
Йен провел рукой по лицу, пытаясь переварить услышанное. Сейчас он видел… нет, они по-прежнему походили на двух грязнущих чертенят, а не на маленьких девочек; прищуренные глазенки сверкали из-под сальных, свалявшихся волос. Скорее всего, девчушек придется обрить наголо, подумал он и понадеялся, что во время процесса его не будет рядом.
— Понятно, — сказал он, не придумав ничего лучше.
— У тебя есть золото? — спросила Эрминтруда, уняв рвоту. Девочка села, вытерла ладошкой рот и умело сплюнула. — Где?
— Если я не сказал ему, то с какой стати расскажу тебе? И вообще, лучше забудь об этом прямо сейчас, — строго сказал Йен, заметив, как взгляд девочки метнулся к ножу на его поясе.
Проклятье. И что теперь делать? Он отогнал от себя мысли о появлении Арча Бага — об этом можно подумать и позже — и медленно взъерошил волосы пятерней, размышляя. То, что они девчонки, ничего не меняет, но вот то, что они узнали о золоте… Йен подумал, что теперь побоится оставить их с кем бы то ни было, потому что, если он это сделает…
— Если ты нас бросишь, мы расскажем о золоте! — объявила Гермиона. — Мы не хотим жить в вонючей хижине. Мы хотим поехать в Лондон.
— Что? — Йен изумленно уставился на девочку. — Во имя всего святого, что ты знаешь о Лондоне?
