Он подошел к Роуз, опустил ее руки вниз. Ее тело слегка дрожало в его объятиях. Помедлил ли он, пытаясь справиться с яростью, охватившей его, или ему просто хочется считать, что он помедлил?.. Нет, Сандер не мог справиться с собой, взять себя в руки, обуздать эмоции. Это было отвратительно. Но Роуз — он это запомнил — придвинулась к нему ближе, а не отступила назад, и тогда он стащил с нее блузку вместе с бюстгальтером, обнажив груди. Его действия были инстинктивными, порожденными больше гневом, чем страстью, но вид нагой девушки, ее обнаженных грудей идеальной формы превратил его гнев в столь же сильное желание. Сандер мечтал об одном — прикоснуться к ним, поласкать их, облизать языком призывно напрягшиеся соски.
Они оба прерывисто вздохнули, будто почувствовав одно и то же стремление, одни и те же мысли. Воздух между ними, казалось, вибрировал от возникшего напряжения. Затем Роуз издала тихий стон, возникший где-то в глубине горла, и это был сигнал. Сандер окончательно утратил власть над собой. Он схватил ее и принялся целовать — без всяких слов. Да они и не были нужны. Он чувствовал, как она трепещет в его руках, не разжимая губ — специально для того, чтобы подразнить. Но то была известная любовная игра, и Сандер не стал насильно раздвигать ее губы языком. Он принуждал Роуз сделать это нежными, короткими поцелуями, и она наконец судорожно обхватила его затылок, вцепилась в волосы и приоткрыла губы, застонав от желания…
Сандер не забыл ощущение триумфа и ту страсть, которая охватила его. Такого он никогда не испытывал — ни до, ни после Роуз. Конечно, это состояние было вызвано злостью на деда, только и всего. А Роуз здесь ни при чем. Ни одной женщине не удавалось оказывать на Сандера подобное воздействие. Но, может быть, он просто остерегался женщин, которые способны так возбудить его?..
«Лучше вернуться к воспоминаниям, чем размышлять», — решил Сандер.
Они целовались, и он чувствовал, как обнаженные груди Роуз упираются в его грудь. Просунув руку, он слегка отодвинул девушку и сжал ее груди… Тело его содрогнулось с необычайной силой. Ему было мало просто облизать ее затвердевшие соски, почувствовав, как трепещут они от дразнящего прикосновения. Ему всего было мало, пока он не обхватил один сосок ртом и не стал покусывать его, еще больше возбуждая Роуз.
Девушка вскрикнула и задрожала. Быстро задрав ее юбку, Сандер запустил руку в неожиданно скромные, простые белые трусики и сжал упругие ягодицы. Охваченный страстью, порожденной гневом, он отнес Роуз на кровать и принялся осыпать поцелуями ее накрашенный губной помадой припухший рот, одновременно срывая с себя одежду. В нем горел огонь — огонь ярости, — и Сандер совсем не думал о девушке, чье тело распростерлось под ним. Он знал только одно: овладев этим телом, он испытает облегчение.
Роуз обвила Сандера руками и уткнулась лицом в его плечо, когда он разделся донага. Она притворялась, что ей стыдно смотреть на него. Но Сандер не был заинтересован в таких играх. Для него девушка была просто средством получить разрядку. А насчет того, что он чувствовал, когда она прикасалась к нему… Мускулы его напряглись при воспоминании о том, к какому результату привели ее интимные ласки. Его тело уже не могло ждать и не нуждалось в дальнейшей стимуляции. До этой ночи Сандер считал, что такое просто невозможно…
Он нахмурился. К чему ворошить прошлое? Сандер, повернув к себе монитор, попытался просмотреть почту, но не смог сконцентрироваться на работе. Разум отказывался повиноваться, в памяти вновь всплывали воспоминания, и их невозможно было отогнать. Снова и снова перед мысленным взором появлялась Роуз. Он опять вернулся на шесть лет назад, в Манчестер, в гостиничный номер. Сандер закрыл глаза…
В смутном свете тело Роуз казалось алебастровым, кожа ее была гладкой, без единого изъяна, тело — изящным и женственным. Свет от лампы падал на мягкий холмик между ее ног, скрытый белыми трусиками, и Сандер быстро стянул их. Он взглянул на спутанные волосы, падавшие на лицо девушки, и был удивлен, обнаружив, что она — натуральная блондинка. Сей факт слегка обескуражил его, поскольку это не сочеталось с внешним видом Роуз — ярким макияжем и вызывающей одеждой.
Но если натуральный цвет волос Роуз противоречил его мнению о ней, то ее срывающийся голос, наполненный благоговейным страхом, вызвал у Сандера презрение.
Сгорая от нетерпения, он вошел в нее. Роуз напряглась, взглянув на него широко раскрытыми потемневшими глазами, в которых блеснули слезы — разумеется, фальшивые, — когда он надавил сильнее, неожиданно ощутив сопротивление. Сандер тогда совершенно не владел собой…
