Не зная, что мне делать с собой в такой ситуации, я неловко поднялась на ноги и сказала, потянув Хэла за собой.
– А как насчет еще одного урока фехтования?
Хэл усмехнулся, хотя в его взгляде все еще читалась тоска и какая-то призрачная отрешенность.
– А я думал, ты никогда уже об этом не попросишь, – сказал он.
Затем мы целый час фехтовали на пляже. Но должна сказать, что Хэл делал это без былого энтузиазма. Утомившись, мы повалились с Хэлом на песок и принялись смотреть, как накатывают на берег волны, чтобы потом с таким же шелестом отступить назад.
Рука Хэла нашла мою руку, я придвинулась ближе к нему, но тут…
Громкий взрыв сотряс землю, и, оглянувшись назад, мы увидели, что весь рынок охвачен пламенем.
Хэл крепче сжал мою руку.
– Что это? – спросила я.
– Не знаю. Такого раньше здесь никогда не случалось.
Прогремел еще один взрыв, от которого вновь закачалась земля.
– Не случалось? Что ты имеешь в виду?
– То, что я прочитал эту книгу полдюжины раз, и взрывов на рынке никогда не было. Сюжет меняется.
У меня сжалось сердце. Мысли мои сразу устремились к Дому-Под-Горой: он разваливался, сбрасывая с себя комнаты, словно меняющая кожу змея.
– Мне нужно идти, – выдохнула я. – Я должна… Библиотека, я хочу прекратить чтение.
– Эхо, подожди…
Но я уже протянула руку к возникшему передо мной зеркалу.
Библиотека тряслась, как в лихорадке. Падали на пол зеркальные книги, сверкающим дождем летели острые хрустальные подвески с люстр.
Нет. Нет!
Только не библиотека.
Только не Хэл.
Трещина прорезала пол, и в нее улетел один из диванов. Звенели зеркала, разбиваясь о плитки пола. Библиотека начала кричать.
Я перепрыгнула через расширяющуюся трещину, споткнулась и едва не ухнула в другую, которая появилась рядом с первой. Моя рука автоматически метнулась к подвешенному на талии мешочку. Палец скользнул в наперсток, и я потащила из мешочка иглу и катушку золотых нитей.
Я не хотела, не могла позволить библиотеке отвязаться от дома.
Я не хотела и не могла потерять Хэла.
Я бросилась к двери, проводя по стене наперстком на пальце. Моя рука провалилась сквозь стену. Я нащупала красные переплетающиеся шнуры связок – скользкие, гладкие, с оборванными, разлохматившимися концами. Я крепко ухватила их.
Библиотека взвизгнула, затряслась еще сильнее. Зеркала разлетались вдребезги. Острые хрустальные подвески продолжали падать, царапая мне шею, застревая в волосах. Комната накренилась, словно тонущий, уходящий под воду корабль. Одной рукой я сжимала обрывки красных шнуров, другой цеплялась за дверной косяк, а мои ноги уже болтались в пустоте. Сердце билось в бешеном темпе, лихорадочно отстукивая:
Но если я не отпущу косяк, у меня не будет двух рук, чтобы сшить концы шнуров.
А если я отпущу косяк, то упаду сама.
– Эхо!
В коридоре рядом с дверью библиотеки появился волк. Он пригнулся, вся шерсть на нем стояла дыбом.
– Эхо, протяни руку! Я удержу тебя!
Но я не могла потерять Хэла.
Я оглянулась себе за спину и увидела осколки зеркал и пропасть, которая расширялась, спиралью уходя в пустоту.
Ради спасения Хэла можно и нужно было рискнуть. И я рискнула, отпустив дверной косяк. Лихорадочно вдела нить в иглу, которая сразу же загудела в руке.
Все уложилось в три удара моего сердца. За это время я прихватила одним стежком разорванные концы красных шнуров, ухитрившись не свалиться в пропасть.
В следующий миг волк сомкнул на моем запястье зубы и вытащил меня в безопасное место – в коридор.
– Я еще не закончила! – Я вырвалась из волчьих зубов и подкатилась назад, к библиотеке.
Она все еще дрожала, ходила ходуном, однако трещина больше не расширялась, и библиотека перестала кричать.
– Мы еще можем спасти ее, – сказала я волку.
– Это слишком опасно, – прорычал он в ответ.
– Я не собираюсь отпускать библиотеку. Иди в комнату пауков и принеси связующую нить. Всю, что есть.
Я очень странно чувствовала себя, впервые отдавая приказы волку, однако он молча опустил голову и ушел. Я провела рукой по дверному косяку, желая успокоить библиотеку, заставить ее перестать трястись.
– Именем древней магии, – негромко сказала я. – Именем древней магии я приказываю тебе остаться.
И в комнате вдруг стало тихо.
В следующий момент появился волк с корзинкой в зубах, полной катушек с золотой нитью. Я схватила корзинку и прыгнула в библиотеку – даже если волк и хотел бы возразить против этого, он все равно не успел.
– А ты? – оглянулась я на волка. – Разве ты не собираешься мне помочь?
Он хмыкнул, но тоже спрыгнул вниз, стараясь держаться дальше от трещины.
– Мы сможем все исправить, – сказала я, вкладывая в эти слова больше уверенности, чем было во мне самой. Я пыталась не смотреть на разбитые зеркала, старалась не думать о том, что большинство зеркальных книг – если не все – невозможно восстановить.
