Половина лица мужчины, освещенная отсветами пламени камина, казалась словно отлитой из бронзы, а золотая пластина на месте глаза делала его совершенно неземным и страшным.
- А вот и ты, - голос, приятный, с легкой хрипотцой, прозвучал спокойно и утвердительно. – Должен признаться, у тебя хорошая сопротивляемость. Ты долго сюда шла.
- Простите, господин, но я ничему не сопротивлялась. Я…
- Конечно, ты не сопротивлялась. Ты же умная женщина и понимаешь, что сопротивляться моему сыну невозможно. К тому же, ты носишь его ребенка, как и твоя подруга.
ЕГО ребенка?!..
Зофка стояла на месте, не в силах пошевелиться от ужаса и осознания происходящего. Да это же какой-то семейный клан нацистов, ставящих эксперименты на женщинах! Но как она может носить ребенка их с Магдой фактического хозяина, если она с ним не спала? Как такое вообще возможно? Непорочное зачатие в нашей истории было только одно, да и то вопрос, насколько оно непорочное…
- Зофка! – женщина вскинула голову при звуке своего имени и снова замерла, зачарованная мерцанием единственного глаза. – Сейчас ты возьмешь книгу себе и Магде. Иди!
Словно во сне, она прошла к полкам и взяла две первые попавшиеся книги. Потом снова вернулась к камину. Она прекрасно осознавала все, что происходит, но тело не слушалось, подчиняясь приказам этого жуткого одноглазого немца.
- Дай Магде книгу!
Она подошла и медленно вложила в руки подруги по несчастью томик Шиллера.
- Сядь во второе кресло и не двигайся, пока я тебе не прикажу!
Механическими движениями Зофка прошла к креслу и медленно опустилась в него.
- Раскройте книги и читайте!
Синхронно женщины раскрыли книги и уставились на страницы.
Какая-то часть сознания Зофки кричала и выла от ужаса. Хотелось бежать, бежать из этой жуткой комнаты, от этого жуткого мужчины, но тело не слушалось, а руки тихонько переворачивали страницы.
- Вот так. Прощайте, дамы, - одноглазый нехорошо ухмыльнулся и исчез в золотистом сиянии.
Прошло около получаса.
А потом в тишину библиотеки внезапной и страшной нотой ворвался звук сирены, предупреждающий об опасности. Советские самолеты добрались и до этого уголка Германии. Сирена выла и выла, загоняя в бомбоубежища всех, кто хотел жить.
А две беременные женщины так и сидели у горящего камина с книгами, не в силах пошевелиться. Только глаза их бегали по строчкам, а пальцы перелистывали страницы книг, повинуясь последнему услышанному приказу.
Первые бомбы упали на окраины, возвещая своими разрывами о начале пляски смерти на улицах города. Они рвались все ближе, заглушая гул самолетов, проходящих на малой высоте. Били зенитки, но от них почти не было толку, словно чья-то невидимая рука отводила от самолетов их снаряды.
Взрыв раздался совсем близко, и Зофка поняла, что это конец. Ей хотелось вскочить и выбежать из комнаты, схватив Магду, но вместо этого она перевернула очередную страницу. По щекам потекли слезы. Боже, за что жизнь обошлась с ними так? За что она заслужила такое? Сначала смерть ее ребенка, потом эта война, немцы, лагерь, дикая, всепоглощающая, затмевающая разум боль, потом нападение, этот непонятный господин-немец, беременность, а теперь еще и это… Она не хочет умирать!
Бомба попала в крышу, пробив перекрытие, и взорвалась на третьем этаже. С потолка посыпались штукатурка и камни. Один упал совсем рядом с ними, покорежив двери. А Зофка только скользила глазами по строкам, не в силах даже закричать. Следующий взрыв раздался на улице, сметая стену и накрывая женщин волной из камней, пыли и стекла. Зофка почувствовала, что ее снесло с кресла и придавило чем-то очень тяжелым. И пошевелила пальцами, словно переворачивая страницу. Сверху упала тяжёлая плита, и свет померк перед глазами беспомощной женщины.
Магда лежала под грудой обломков, придавленная почти по грудь, и смотрела, как сверху клубится и оседает пыль и копоть. Странно, но боли она не чувствовала совершенно. Видимо, так и бывает перед смертью…
… Снаряды продолжали падать на город и забирать жизни его жителей. И среди этого ада на одной из уцелевших крыш стоял величественный мужчина в доспехах и с золотым копьем в руке. Его плащ развевался от потоков взрывных волн, придавая ему совершенно жуткий, не принадлежащий этому миру вид. Он неотрывно смотрел на рушащийся и горящий дом, где оставил двух женщин. Когда рухнуло перекрытие второго этажа и от дома остались только горящие руины, он вздохнул и спокойно произнес:
- Так-то лучше. Теперь ничто не отвлечет тебя от поставленной задачи, сын. Надеюсь, ты это поймешь.
*состояние, противоположное дежавю, внезапно наступающее ощущение того, что хорошо знакомое место или человек кажутся совершенно неизвестными. Возникает впечатление, что знания о них мгновенно и полностью исчезли из памяти
========== 17. Солдат ==========
Александра не вернулась в гостиницу. И до дома на Восьмой линии она тоже не дошла.
Локи систематически обследовал весь ее маршрут - от номера до магазина одежды на этой Восьмой линии. Она просто прошла мимо дома до конца улицы. Зачем?
