По коридору парням снова встретилась Анастасия. Она выглядела усталой, но и более дружелюбной, чем до обеда, когда они только познакомились в весьма неловкой ситуации. Сейчас девушка шла по коридору административного корпуса с толстой папкой, что намекало на то, что Громов возложил на неё все бумажные обязанности.
– Всё, домой уже уходите? – спросила Настя.
– Да.
– Счастливые! Мне ещё до 11 вечера всю эту лабуду разбирать, чтобы уже завтра заводчане получили все рекламации. А рабочий день у меня до шести.
– И часто такой аврал?
– Каждый день. А вчера я вообще четыре часа спала только. Пипец, – добавила она, понизив голос, а затем громко рассмеялась.
– А ты, Настюша, надолго здесь останешься? – Алексей, несмотря на её молчаливый протест, продолжил обращаться к ней на «ты» и называть ласковыми прозвищами.
– Нет, только на две недели после пуска метро, чтобы убедиться, что всё нормально и все косяки исправили.
– А потом уезжаешь?
– Да, в Москву.
– Ты уезжаешь. А я здесь остаюсь… Ещё на месяц после пуска! – грустно заметил Алексей.
Настя шутливо похлопала его по плечу и подбодрила:
– Да ладно, не грусти! Всё чики-пуки будет! А то ты так сказал, как будто мы навсегда прощаемся! И ещё, ребята… извините за утро.
– Да ничего, ещё встретимся! – хихикнул Алексей и попытался было чмокнуть её, но девушка лёгким движением руки отстранила его.
Кайрата немного смутила такая резкая перемена в стиле общения – холодная и резковатая дама в столовой и непринуждённая и дружелюбная сейчас. И ещё большей загадкой стал слащавый тон, с которым его коллега попытался начать заигрывать с девушкой и то, как Лёшка тщательно прикрывал след от кольца на безымянном пальце.
***
– Так вот, оказывается, как выглядит этот ужас, летящий на крыльях ночи! – воскликнул Громов, а затем продолжил брезгливым тоном: – М-да, я погляжу, инновации у вас так себе. И из какого, с позволения сказать, музея вы это ведро с болтами угнали? Инструкций и документов нет, значит?
– Ладно, сами разберёмся как-нибудь. Поди, не космический корабль, – подоспел на шум разговора Антон.
– Не космический корабль, это точно, – кряхтел Громов, поднимаясь в кабину. – Если этот швейцарский комод хоть бы раз сдвинется с места самостоятельно, то я отращу себе бороду, потом сбрею её и съем.
Впрочем, поняв, что освоение незнакомой техники методом тыка, да ещё и без знания языка было не самой лучшей идеей, Валерий Геннадьевич выглянул из кабины и громко крикнул вниз:
– Эй, здесь кто-нибудь по-фашистски шпрехает?
На окрик подтянулось несколько работников, имевших разный уровень владения как техникой, так и языком, и Стрельников с чувством выполненного долга поставил перед ними задачу, чтобы не терять времени самому. Через некоторое время, при помощи словаря, интуиции и упоминания чьей-то матери, все надписи были переведены на русский и написаны перманентным маркером прямо на панели управления. Для особо непонятливых необходимые инструкции были написаны от руки на обычных листочках из блокнота и приклеены скотчем поверх оригинальных табличек. А за этим электровозом прочно закрепилось прозвище «фашист», хотя с Германией это внебрачное дитя российско-швейцарских экономических отношений не имело ничего общего.
– Кстати, а это что за Сунь Хунь Вчай с вами был? Кто-то из гарантийщиков? – вполголоса поинтересовался Громов у всезнающего Тырышкина.
– Да это не Сунь Хунь, это вроде наш, курсант из Петербурга, – отозвался Антон.
– А я вот и смотрю, вроде у нас никаких китайских подрядчиков нет…
–Так он и не китаец.
Тем временем комиссия направилась дальше, осматривать вновь прибывшие вагоны.
– Новые вагоны, тридцать две единицы, мы их только готовим к приёмке, – стараясь сохранить самообладание, прокомментировал Стрельников.
– Вижу я, что вагоны, не ослеп ещё. Вот только с какого перепугу, – Громов уже перешёл на повышенные тона, – вам понадобилось их перекрашивать?
– Потому что корпоративный стиль, и номера мы тоже свои нанесём.
Громов провёл пальцем по обшивке одного из вагонов. Затем придирчиво осмотрел двери, достал фонарик и посветил. Завершив ритуал, он повернулся к собравшимся и громко объявил:
– Я не подпишу акт приёмки, потому что покраска некачественная. Вы красили прямо по слою пыли, он даже на ощупь шершавый!
– Цех новый, ещё ни разу там не убирались, и когда начали задувать, то компрессором подняли пыль… – начал было объяснять один из инженеров.
– Меня это не интересует. Я составлю акт о несоответствии, чтобы замечание было устранено.
– Блин… – процедил Тырышкин. – Этот зануда нам всё испортит.
– Не горячись, Антонио, – урезонил его Дима.
Тут на глаза Громова сквозь открытые ворота цеха попалась гидроколонка. Валерий Геннадьевич поначалу подумал, что ему почудилось или что он надышался выхлопов. Он прошёл в ворота и долго разглядывал столб с торчащей из него изогнутой трубой.
– А это здесь зачем, – поинтересовался инспектор. – Метро на паровой тяге планируете?
– Нет, это вода для охлаждения реостатов.
