Прохор поднялся, опираясь левой рукой за крышку стола, а в правой держа стакан. Все как по команде выпили, потом как по команде склонили голову и так стояли некоторое время. Потом опять как по команде расправили плечи, подняли головы, взяли по кусочку хлеба, понюхали и стали закусывать. Адъютанты начали разливать еще.
– А теперь я хочу выпить за будущее, за здоровье, за нас с вами, за то, что мы живы, за наших детей, за наше будущее, за светлое наше будущее!
Все чокнулись, выпили, генерал что-то сказал адъютанту, тот подошел к Прохору, посмотрел на его деревянную ногу, никому ничего не говоря, достал нож, стал разрезать те веревки, которыми были привязаны остатки костыля к его ноге. Обрезал, убрал это все, в это время подошел полковник, взял Прохора на руки, понес к ЗИМу и посадил его на заднее сиденье. Генерал подошел, сел рядом с Прохором, а полковник открыл багажник, достал увесистый пакет и отдал его председателю.
– Это детям раздайте, а вы, мужики, выпейте за нашего командира, за то, что он жив, за то, что мы его нашли.
Сказав это, полковник сел на переднее сиденье, и машины уехали.
Мужиков, конечно, долго не пришлось уговаривать, а председатель отдал пакет бабе Маше, как мы ее звали.
– Раздели среди детей, – только и сказал он ей.
Она сказала нам, чтобы мы выстроились в очередь, и стала раздавать конфеты: сначала по три, потом по пять, потом еще по три, пока не кончился весь пакет. Мужики в это время допивали водку, которую оставили для них.
Вера Александровна снова замолчала, потом, будто опомнившись, сказала мне, что ей завтра рано утром надо уезжать.
– Как уезжать? У тебя же еще путевка не кончилась!
– Мне позвонили, предложили работу, поэтому приходится жертвовать путевкой. А чего тут говорить, ты сам пенсионер. Коли не подработаешь, то нечем будет платить за коммунальные услуги. Ну, ладно, не провожай меня. Закроешь, ключ отдашь завтра Наталье.
Она поднялась и быстро пошла. Я вышел вслед за ней, закрыл кабинет и посмотрел, как она быстро своей легкой походкой удаляется, подходит к лифту, нажимает на кнопку и уезжает.
Утром я не провожал ее.
В самом начале 70-х мой непосредственный начальник предложил мне поработать за границей. В то время работа за границей – это не так как сейчас: заключаешь контракт, четко оговариваешь условия работы. А раньше считалось за благо попасть за границу работать, потому что можно было поднять свое материальное положение. Даже в таких развивающихся странах, как Индия, а работать мне предложили именно там, за два года можно было заработать на «Волгу». Машина эта в то время была самой престижной. Цена ее на черном рынке достигала два-три номинала.
Отправиться за границу не так просто – если твой непосредственный начальник тебя рекомендует и дает добро главный конструктор, после этого нужно было заполнять анкету. В анкете четко описываешь свою биографию, биографию всех ближайших родственников, родителей, братьев, сестер, а в конце нужно было такую фразу написать, что ни я, ни мои ближайшие родственники не судимы и под следствием не состоят. Еще нужно было иметь чистую анкету. Направляли, в основном, членов КПСС. Нужно было быть женатым, несудимым – как самому, так и родственникам, морально устойчивым, а также нельзя было иметь родственников за границей. Вот по этим качествам и подбирались сотрудники для работы за границей. Профессиональные качества были менее значимы при подборе.
Иногда попадали за границу, имея чистую анкету, но будучи профессионально не очень компетентными. Я отвечал по всем параметрам, причем в высшей степени, так как я специалист к этому времени был опытный.
Далее следовало рассмотрение кандидатуры на партбюро. Задавали вопросы, кто по работе, кто ради интереса, а кто ради болтовни. Следующим этапом был партком. В парткоме тоже задавали вопросы, больше по работе, поскольку я монтажом занимался и наладкой, им было интересно. Также давали кое-какие напутствия, советы. Далее следовал райком. Там уже объясняли, что тебе доверяется работа за границей, что ты представитель Советского Союза, что моральный облик необходимо сохранять и прочее, прочее, прочее…
Далее – обком. Так же объясняли, что ты являешься представителем социалистического государства. И лишь потом последний этап – это в ЦК. В ЦК меньше объясняли, больше подписываешь бумажки о нормах и правилах поведения за границей. Причем это все растянуто во времени. С момента подписания анкеты и до выезда у меня прошло десять, а то и одиннадцать месяцев.
Со мной одновременно начал оформляться мой коллега, Кирилл, причем он уже неоднократно начинал оформляться, но ни разу не прошел это «чистилище». Доходили его документы до райкома, и оттуда было сообщение: «Подберите другую кандидатуру». Никто не мог понять, за что, почему возвращают его документы. И в этот раз то же самое получилось.
Когда я уезжал, собрал на «отвальную», пригласил своих друзей, в том числе и Кирилла, правда, он немного перебрал.
