Я потер глаза, зажмурился на пару секунд, пытаясь прийти в себя. В висках пульсировала тупая боль, словно кто-то сдавил голову тисками. Горячий воздух давил на грудь, дышать стало тяжелее. Пространство вокруг будто дрожало, и на мгновение показалось, что пол уходит из-под ног. Я схватился за край стола, стараясь удержать равновесие. Глубокий вдох, медленный выдох. Потом снова посмотрел.
День.
Всё так же.
Солнце светило, воздух был тёплым. Я провёл ладонью по лицу.
Нет. Это уже слишком. Я не могу это объяснить.
Пальцы дрожали, когда я открыл контакты и нашёл нужное имя.
Том. Только он мог мне помочь. Только он мог сказать, что всё это — не мой бред, не галлюцинация.
Сигнал пошёл.
Я затаил дыхание. Тишина растянулась, словно время замерло, прежде чем раздался первый гудок.
Наконец-то.
Я сжал его в руке, глядя на солнечный свет, заливающий комнату.
Прошло гудков десять. Том наконец взял трубку, его голос был грубым, как и всегда:
— Слушаю.
Я открыл рот, но не успел ничего сказать — он перебил меня:
— Кто это?
Я замешкался.
— Это… я.
Пауза.
— Кто я? — голос Тома был недовольным, нетерпеливым.
Я сжал телефон крепче.
— Алекс. Алекс Хэйвуд.
Несколько секунд тишины. Затем, с едва заметным удивлением, Том выдохнул:
— Ни хрена себе. Давно не слышал.
Я нахмурился.
— В смысле давно?
Пальцы слегка дрожали.
— Лет пять точно, — ответил Том, его голос звучал теперь уже более настороженно. — Чего хотел?
Я напрягся. Может, он шутит? Или пьян? Но в его голосе не было ни капли веселья.
Я инстинктивно понизил голос до шёпота, стараясь, чтобы Макс не услышал. Периодически бросал взгляды на лестницу, проверяя, не идёт ли он.
— Это Макс, — выдохнул я наконец. — Макс… он жив. Он здесь. Со мной. В этом доме.
Глоток воздуха застрял в горле. Я быстро продолжил, не давая себе замолчать:
— Макс убийца. Здесь девушка. Том, он убил её. Ты должен приехать. Как можно скорее.
Молчание в трубке. В голове отдавался звук собственного пульса, гудки в памяти сливались с ожиданием ответа.
— Полиция уже в курсе, — добавил я. — Я ходил в участок вчера. Они знают.
Том немного помолчал. В трубке раздавалось лишь его неглубокое дыхание, потом он наконец заговорил:
— Алекс… с тобой всё в порядке?
Я резко напрягся.
— Почему все это спрашивают? — голос дрогнул, но я тут же взял себя в руки.
Том никогда не любил церемониться. Он резко, почти срываясь на крик, ответил:
— Потому что Макс не может быть жив! Чёрт возьми, Алекс, он давно мёртв!
Я застыл. Внутри будто что-то провалилось. Тишина растянулась между нами, долгая, жёсткая.
— О чём ты говоришь?.. — спросил я, голос был едва слышен. — Не было доказано, что он мёртв. Он просто пропал. А теперь он вернулся. Он здесь.
Я чувствовал, как внутри всё закипает. Нервы были на пределе. Это бессмысленный разговор. Это неправда.
Том перебил меня:
— У тебя крыша не поехала? Макс не пропал, Алекс. Он умер. Я был на его похоронах!
Холодная пустота сжала меня. В голове шумело, мысли спутались, но я не мог сказать ничего.
— Алекс, сходи к врачу, прежде чем звонить мне с таким бредом, — бросил Том.
И связь оборвалась.
Мир рухнул.
Но в тот же момент ничего не складывалось. Слова Тома звучали в голове, раз за разом, но не находили отклика в реальности. Это просто не могло быть правдой. Макс был здесь. Я говорил с ним, видел его, чувствовал его присутствие. Но Том… Его голос был твёрдым.
Я сидел, сжимая телефон в руках, глядя в пустоту. Мысли путались, вырывались хаотичными обрывками. Должно быть объяснение. Должно.
Подняться наверх.
Макс должен объяснить мне всё. Он обязан.
Я медленно поднялся со стула. Ноги будто налились свинцом. Голову сдавливало. Движения были тяжёлыми, каждое усилие давалось с трудом, но я всё равно пошёл.
Шаг.
Потом ещё один.
Лестница казалась бесконечной. Каждый шаг сопровождался скрипом дерева. Свет в коридоре казался тусклым, как будто его приглушили.
Я поднимался медленно, пальцы скользнули по перилам, цепляясь за них, будто за единственную опору в этой зыбкой реальности. Дыхание было неровным, напряжённым.
Я должен поговорить с ним.
Должен узнать правду.
Дверь уже была близко.
Поднялся наверх, не поднимая взгляда. Ступени уже казались мягкими, словно меня несло вперёд само по себе.
Дверь в спальню Макса была приоткрыта.
Шагнул ближе.
Комната была залита светом. Шторы распахнуты, дневное солнце заливало пол и стены. Белый ковёр выглядел безупречно чистым. Ни пятна, ни следа. Будто ничего не происходило. Будто девушки здесь никогда не было.
Медленно провёл ладонью по двери и толкнул её шире.
Макс стоял у окна, руки в карманах, расслабленный, спокойный. Он смотрел на улицу, как будто наблюдал за чем-то интересным.
Я вошёл в комнату, оглядываясь. Всё идеально. Чисто.
Голос сорвался почти на шёпот:
— Где девушка?
Макс не шелохнулся. Не повернул головы, не вздрогнул, только спокойно, лениво спросил:
— Какая девушка?
Я моргнул. Голова словно провалилась в пустоту, мысли — как спутанные провода, из которых невозможно вытянуть логичную цепь.
— Уже… не важно, — выдохнул я, сам не понимая, почему говорю именно так.