Я не чувствовал себя отдохнувшим. Видимо, после операции требовалось больше времени на подзарядку. Я пытался спать под шум, где-то в отдалении то громче, то тише завывала сирена. Его громкость максимально достигала всего шестидесяти одного децибела, но каким-то образом мешала мне. Судя по всему, мне удалось отключиться, потому что следующее, что я помню, — шок от холодной воды. Я проснулся весь мокрый и увидел Луиса, который стоял надо мной с жестяным ведром в руках.
— Ты должен встать, когда звучит сигнал тревоги, — сказал он и пнул меня в живот. — Все просто.
Мне не было больно, и я не боялся Луиса. Я просто должен был ему подчиняться, ведь отныне он мой хозяин.
Я встал, надел рабочую одежду (голубая спецовка с буквами «ЗВ» на левом нагрудном кармане и никакой обуви) и вышел за Луисом на улицу.
В моей памяти хранилась информация об этом месте. Зона Возрождения занимала шесть квадратных километров ухоженного лесного массива. Там, где раньше был Риджентс-парк, стояли вольеры для животных. Не все виды удалось возродить, потому что их ДНК не сохранилась достаточно хорошо, чтобы ее можно было синтезировать. Но были и другие доисторические виды, чья ДНК в течение многих тысячелетий оставалась неповрежденной. Например, птицы додо, тасманийские тигры, носороги и другие не такие древние животные.
Но там было еще много того, о чем я не знал. И мне предстояло это узнать.
Эхо выстроились под дождем. Лило как из ведра, но мне было все равно. Меня ничто не волновало. Перед нами стоял Луис. В руках он держал дубинку из титана, сто девять сантиметров в длину, ее конец светился. За спиной у него стоял старый робот-охранник из сплава железа и титана. Луис представил меня остальным:
— Эй, фрики, вот ваш новый коллега. Его сбой заключался в неповиновении приказам. Так что он вряд ли втянется в работу сегодня, возможно, даже недели не хватит, чтобы привести его в чувство.
Он перевел взгляд на меня:
— Как тебя зовут?
Я старался соображать быстрее.
— Мое имя — Дэниел.
Луис улыбнулся и заговорил мягким голосом, едва слышимым из-за шума дождя.
— Нет, Эхо. Романтические бредни остались в прошлом. Тебя зовут Сто тринадцатый.
Он поправил темную сферу в глазнице и ткнул в мою сторону дубинкой.
— Я буду постепенно вводить его в дело, — Луис снова обращался ко всем. — Сегодня Сто тринадцатый должен будет кормить птиц додо и гагарок. Хотя, может быть, ему стоит поручить что-нибудь посложнее?..
Он ждал. Я молчал.
— Ну, — сказал он. — Ты собираешься говорить?
— Я могу покормить додо.
—
Он подошел ко мне и впился в меня взглядом.
— Ты, глючный. Кем ты себя считаешь?
— Я Эхо… Прототип, разработанный Розеллой Маркес, Валенсия.
— Прототипы всегда высокомерны. Ты высокомерен?
— Нет. Высокомерие — эмоция. Я не испытываю эмоций, потому что я Эхо.
— Да, — сказал Луис, подойдя так близко, что я чувствовал его дыхание: горький запах разлагающихся бактерий. — Эхо. Сплав технологии и биологии. Наполовину плоть, наполовину силикон. Ты всего лишь эхо. Эхо, эхо, эхо, эхо. Я говорю, ты исполняешь. Вот что такое эхо. Ты не думаешь, не задаешь вопросов. Я человек, думать — моя привилегия. Ты ничто. Меньше, чем ничто. Потому что ты прототип, но они не захотели запускать таких, как ты, в производство. И пока ты здесь, у тебя не больше привилегий, чем у будильника, или информационной линзы, или старой ободранной мебели. Ты принадлежишь мне. Подчиняешься мне. И ты долго не продержишься. Это еще никому не удавалось. Но пока ты здесь, я для тебя бог, ясно? Будешь называть меня господином, потому что я твой новый господин. Я твое все. Твои действия — это эхо моих команд, ясно?
Он толкнул меня рукой в лицо. Большинство других Эхо стояли, глядя прямо перед собой. Все, кроме Пятнадцатого, который косился на меня и выглядел обеспокоенным.
— Знаешь, что случилось с моим лицом? — спросил Луис.
Я покачал головой.
Он поднял дубинку наконечником вверх и приставил его к моему животу. Внезапный электрический разряд был такой силы, что я упал на землю.
— Жаль, что ты этого не чувствуешь, — сказал он. — Обычно я использую ее на животных, но иногда приберегаю и для вас, фриков. Люблю думать, что вам может быть больно.
И пока я лежал, держась за живот, я кое-что понял. Я
Луис сплюнул на раскисшую от дождя землю. Раздался вой какого-то животного.
— Я спросил, знаешь ли ты, что случилось с моим лицом.
— Нет, господин.
