– Под фамилией Игнатьев? – усмехнулся старик.
– Не знаю, может, писателем стал бы или поэтом, под псевдонимом Бартенев. Главное, чтобы обо мне услышали. А так, сидеть на одном месте и ждать, пока рыба клюнет. А если это не река, а болото, и рыба вообще не водится? Нет, не по мне это . А почему обратно свою фамилию не взяли, когда вас реабилитировали?
– Смеешься? Откуда я мог знать про реабилитацию? Да и если бы знал. Здрасьте, я Бартенев. Меня расстреляли, но не совсем Я вернулся и наказал вашего чекиста, так что ли? Тогда точно расстреляли бы. А так я надеждой жил все эти годы. Вот и дождался. Так вот, про Нелюбина. Работал я все эти годы дворником, а потом сделал себе патент на ремонт обуви. Ларек у меня был, рядом с Кольцовским сквером. И вот, где-то год назад сижу, чиню обувь, вдруг слышу, кричит кто-то: «Звягинцев!», а в ответ: «Нелюбин! Кирилл Филимонович!». Смотрю, остановился «жигуль», вышел оттуда чекист в форме и давай с кем-то обниматься… он, конечно, не очень похож на отца, но взгляд… как под копирку. Я даже поёжился, когда увидел. Ну, думаю, ладно, судьба у них такая. Династия. А потом через месяц перенесли мой ларек на рынок. И что ты думаешь? Снова Нелюбин-младший и снова не один, а с кавказцами. Только кавказцы те не простые. Я побывал там… и людей отличить могу. Так вот, быстро они так встретились, пошептались накоротке и разбежались. Странно, думаю. Ну, прогулялся я за ними. Адресочек запомнил и понаблюдал недельку. И вот странность. Кавказцы те строго два раза в неделю в эту квартиру ныряли и не пустые, а с чемоданами. Интересно, думаю . Так вот, за пару месяцев я их полностью изучил. Они с этими чемоданами куда-то в область ездили, а иногда в Москву. Куда в область, точно не скажу, но до поезда Лисецк – Москва я их лично провожал. Как-то раз я увидел, что они еще с одним земляком общаются, а тот, в свою очередь, на рынке торгует. И знаешь, чем торгует из-под прилавка?
– Знаю. Меховыми шапками, – просто ответил Лёшка.
– Точно, – быстро согласился Бартенев и тут же опасливо покосился на собеседника, – ты и про это тоже в курсе?… К тому же встречался он с кавказцами раз в месяц, и те ему что-то передавали. Понимаешь, о чем я? Ну, думаю, сволочь. Папаша – мерзавец, и сын такой же. Ладно, думаю, помогу я нашему государству. Как-то раз остановил я милиционера, показал на них пальцем и говорю, проверьте их чемоданы, там меха. Тот их быстренько догнал, козырнул – я издалека наблюдал, а они ему достали документы, он с ними ознакомился, снова козырнул и пошел меня искать. Благо я за дерево догадался спрятаться. Получается, что с сильными документами те кавказцы были. Смекаешь? А потом еще раз Нелюбина видел. С девушкой в машине целовался. Явно не жена. Она ему в дочери годится.
– Блондиночка?
– Она самая, – усмехнулся Бартенев, – зачем я тебе всё рассказываю, если сам всё знаешь? Ладно, хорошо, что деньги в кармане были. Я в такси и за ними. За город он ее отвез, в дачный поселок. Ну, а я плюнул и в сердцах в Москву написал. Не сразу, конечно. Долго мучился. Почему одним всё, а мою жизнь взяли и в унитаз спустили? И написал про всё… может, зря написал, не знаю.
– Ясно, а с Моряком что дальше было?
– Да ничего… убили его в тридцать восьмом. Зарезали. Так я и остался ему должен. Мир тот очень жесток, поверь… погоди, – Бартенев встрепенулся и снова взял Самойлова за руку, – Лёша, твоя очередь. Рассказывай всё подробно, прошу, а то сердце не выдержит. И что же мы сидим… может поехали к внуку? Где он сейчас?
Лёшка встал со стула, прошелся от окна к двери, окинул взглядом Бартенева и ответил:
– Владимир Андреевич, давайте только с вами договоримся, что бы вы не услышали, вы это воспримете спокойно и без нервов, лады? – получив утвердительно-настороженный кивок, он продолжил, – где-то пару месяцев назад я познакомился с Полем. Судьба, наверное. Он преподаватель французского в университете, а я студент юрфака там же. Разговорились. Поль рассказал мне, как мать и бабушка долгие годы искали его деда, и что он собирается продолжить эти поиски. Попросил меня помочь. Я разработал план, в результате которого мы с вами неделю назад познакомились. А Поль познакомился с дочерью Нелюбина… да… не удивляйтесь, так бывает. Тоже судьба, наверное, – задумался Лёшка, – Через нее мы вышли на вашего бывшего студента. Сорока его фамилия. Пообщались. Он рассказал, что вас казнили и предположительно сообщил, что это случилось около Дубовки. После чего мы с Полем поехали к вам .
– Лёша, прости, – перебил его Бартенев, – но я так и не понял, как ты меня вычислил?
