– Ты просто еще продолжения истории не знаешь. Два дня назад Дювалю проломили голову, – в этот момент капитан едва не подпрыгнул, а фигура Лешего, который внимательно следил за происходящим на скамейке, заметно напряглась. – Именно так. Позавчера рано утром сгорел вместе с домом Сорока, а позавчера поздно вечером мне прочертили небольшую полоску шилом от позвоночника до ребра. Короче, у меня было три дня, чтобы исчезнуть. Осталось полтора. Вот и вся история.
– Ты считаешь это дело рук Нелюбина?
– Нет, это был Фантомас, – грустно пошутил Самойлов.
Прудников с усилием провел ладонью по лицу. Всё, что он услышал, было настолько же невероятно, насколько могло быть правдой. Фотографии больше указывали на второе. Капитан принял решение и резко встал и посмотрел на часы:
– Дай мне пятнадцать минут. Я обязан отзвониться в Москву и сразу вернусь. Никуда не уходи.
– Ага… ты только сам вернись. Стоп, остановись.
– Что еще?
– Забыл совсем, – Лешка протянул ему маленький листик, – возьми, продиктуешь генералу. Там мои установочные данные здесь и в Каменске. Родился, крестился.
– Лёш, не пойму я, откуда ты всё это знаешь? Я имею в виду нашу терминологию, «под колпаком», «установочные данные», методы, как остаться невидимым?
– Всё в книгах, Володя, всё в книгах.
– Каких?!
– Обычных. Ты в курсе, что Персей победил Горгону Медузу при помощи крылатых сандалий и чудодейственного шлема, делающего своего обладателя невидимым. Кто-то видит в этом лишь миф, я же вижу в этом руководство к действию. Вместо шлема я использовал пальто и шапку своего отца, вот и весь фокус. А что касается «под колпаком», так на этом языке общались между собой Штирлиц и пастор Шлаг.
Прудников странно покачал головой, но листочек забрал и убрал в карман и повернулся к Самойлову широкой спиной. Мимо Лешего он прошел уже с каменным лицом.
– Володь, вот адреса.
– Будь здесь и жди, – не оборачиваясь, ответил командир.
Прудников забежал в особый отдел, потребовал связи с Москвой и выгнал из комнаты солдата срочной службы.
– Да, товарищ генерал, здравия желаю… нет, еще в Лисецке… нет, обстоятельства изменились… да, поступили новые данные… так точно, на Нелюбина… да, всё подтвердилось, все предположения… совершенно верно… нет, «Игрок» принес… да, тот самый… да, сам, инициативно… нет, он гражданский, диктую данные… нет, это он мне их дал… да, тоже самостоятельно… да, товарищ генерал, у него все задокументировано… фотографии, записи… не знаю, товарищ генерал, говорит из книг… нет, не секретных… обычных, да… я сам ничего не понимаю… Цель? … хочет прижать Нелюбина… нет, думаю, парню надо помочь… да, «Игроку» угрожает опасность… да, реально… да… «Католик» в больнице, еще один контакт сгорел… нет, в прямом смысле… считаю необходимым помочь ему… нет, мы не «Красный Крест»… так точно… есть, не вмешиваться… да, понял… доживет, так доживет, нет, так нет… да… я вас встречу.
Прудников задумчиво опустил трубку на рычаги. По дороге до КПП он вспомнил слова Игрока «ты только сам вернись.». Да, и здесь он оказался прав, сейчас ноги вели в обратную сторону. У ворот мощным обелиском застыл Леший:
– Володь, ну что? Нам на самолет пора… можем опоздать.
Прудников, не обращая внимания на призыв, проследовал к одинокой скамейке, на которой сидел Самойлов и развлекался тем, что пускал причудливые кольца табачного дыма в небо. Капитан присел рядом и спросил, глядя в одну точку перед собой.
– Лёш, скажи, зачем ты влез в это говно?
– Так друг же попросил, – Самойлов беззаботно закинул голову назад.
– Но он же на тот момент не был тебе еще другом!
– Не был, так стал им. Какая разница? Если просят люди, почему им не помочь?
– Лёш, прости, я не могу тебе помочь. Хотел бы, но не могу, веришь?
Самойлов с грустной улыбкой глянул на капитана:
– Разговор с генералом не вышел? Верю, Володь, что ты хотел помочь. Знаю, что у вас там тоже все не просто. Нале – во, напра – во. Ладно, прощай, – он протянул ему руку, – мне надо спешить .
Капитан не ответил на рукопожатие, но еще больше вжался в спинку скамейки. Лёшка взял «дипломат» и пошел по березовой аллее.
– Лёша! – неожиданно раздался сзади хриплый возглас. Самойлов поморщился, как от зубной боли, и продолжил путь.
– Лёш, да подожди же! Постой, – Прудников догнал его в два прыжка, схватил за руку и развернул к себе, – я помогу тебе. Говори, что ты хочешь? – капитан неожиданно почувствовал необычный прилив уверенности. Будь, что будет .
– Уверен?
– Нет… не очень, – честно признался Прудников и посмотрел себе под ноги.
– Понимаю. Давай сделаем так. Ты только присутствуешь рядом и никуда не лезешь. Я сам все решу. Мне о тебя просто спиной опереться надо.
– Посмотрим, – глухо ответил капитан и добавил, – жди тут, я сейчас… – а сам поспешил к воротам. – Леший!
– Да, Володь.
– Бегом за машиной. Парням скажешь, пусть рассупониваются. Мы сегодня никуда не летим. Завтра встречаем генерала. Все на месте, ты со мной.
– Я не понял, а куда мы? А это что за ботаник? Мы с ним, что ли? – слова отдавали презрительным холодком.
