До кафетерия осталось пройти не больше трехсот метров. Лёшка поднял глаза и увидел впереди знакомую сутулую спину знатока французского языка и литературы. Сгорбившись и засунув руки в карманы куртки, тот шел, не глядя по сторонам. Полю осталось дойти до перекрестка и повернуть налево. В следующее мгновение Самойлова словно окатило ледяной водой. На некотором удалении от француза, но в том же направлении двигался «дружинник», парень в черной куртке с красными полосками на рукаве, тот самый, который вылез из машины возле университета. Ошибки быть не могло – за Дювалем велось наблюдение. Причем, то, что это была не милицейская наружка, было понятно сразу. Мысли пронизывали мозг со скоростью электрических разрядов. «Так, вариантов здесь три» – лихорадочно соображал Лёшка. – «Первый и самый тупой – Дюваль шпион. Всё, что он рассказал чушь, легенда, а на самом деле он собирает секретную информацию, – отметаем сразу. Если бы это было так, то они бродили бы сейчас не по центральной улице города, а в районе механического завода или иного засекреченного предприятия. Второй вариант – плановая слежка за всеми прибывшими в город иностранцами – тоже слабоват. Дюваль уже полгода в городе. На такое количество иностранцев не хватит чекистов, наверное, со всего СССР. Остается третий и самый логичный – Нелюбин. Но почему он так вцепился в Дюваля? Судя по всему, шутки кончились. Если чекисты жгут бензин, то за него они будут позже отчитываться, значит, должен быть результат. Кстати о бензине…» – тут Лёшка вспомнил и малоприметную, немного замызганную «копейку», из которой выпрыгнул юный филер. Он аккуратно скосил глаза на проезжую часть, но ничего подозрительного не заметил. Настроение опустилось до нуля. Лешка имел опыт выскальзывания из милицейских облав, когда те окружали плотным кольцом толкучку и ловили всех подряд: торговцев книгами и пластинками и даже покупателей. Он с друзьями частенько убегал от городского патруля, если попадал в драку в чужом районе, и надо было срочно уносить ноги. Но это казалось детскими развлечениями по сравнению с тем, что произошло сегодня – их посадили на предметное стекло, прижали сверху другим предметным стеклом и стали разглядывать в микроскоп. И как показывает практика, обычно после изучения подопытные организмы выбрасывают в мусорное ведро безо всякого сожаления.
Поль, тем временем, дошел до кафешки и зашел внутрь. «Дружинник» остановился недалеко от входа и с удивлением начал изучать циферблат наручных часов. Практически сразу из-за угла появилась та самая «копейка» и притормозила у тротуара. Парень шмыгнул на переднее сиденье, а из задней двери вышла моложавая пара и отправилась следом за Полем.
Лёшка, стараясь не привлекать к себе внимания, достал сигарету и начал ожесточенно чиркать зажигалкой. Пришлось отвернуться от ветра, но зато открылась отличная возможность рассмотреть поближе машину и ее пассажиров. Задние стекла были закрыты темно-серыми шторками явно от любопытных глаз. А спереди водитель – кавказец что-то выговаривал явно неприятное «дружиннику». Последний молча кивал головой, но и без озвучки было понятно, что он согласен с каждым словом говорившего. Лёшка сделал три глубоких затяжки, бросил окурок в урну и зашел в кафетерий.
В небольшом зале было достаточно народа и свободных столиков почти не наблюдалось. Самойлов сразу выцепил взглядом одинокую фигуру Поля, с удовольствием уплетавшего за обе щеки пельмени с уксусом, а через столик от него, ближе к выходу, как раз усаживалась парочка влюбленных из комитетской машины. У них гастрономические пристрастия были ограничены какао и коржиками. Лешка понял, что выйти незамеченным через центральный вход уже не получится, но у него уже было готово решение этой проблемки. Поля необходимо было предупредить. Действовать надо было спокойно, точно и решительно.
Тем временем в «копейке» Рафик Оганесян, практически не разжимая зубов, костерил последними словами бестолкового парня, который своими действиями мог провалить всю операцию. Начало дня было боевым. Наконец-то Стёпа Паршин озадачил реальным делом, чему Рафик был искренне рад. Единственное, что огорчило, была просьба командира обкатать в деле новое пополнение, двадцати трех лет от роду. Оно как раз вошло в кабинет и представилось. Рафик профессионально мазнул взглядом по лицу и предупредил, что носки должны быть любого цвета, при условии, что этот цвет черный и не дай бог он еще раз наденет эту куртку с двумя красными полосками. Стажер густо покраснел за ярко-зеленые носки и предложил поехать на задание без куртки. На что Рафик иронично заметил, что действительно, гуляющий в одной рубашке или босоногий прохожий среди сугробов совсем не привлекает внимания. И добавил, что при условии – если, конечно, этот прохожий попал в город инвалидов по зрению. Но делать было нечего. Получив в отделе кадров университета фотографию Дюваля, Рафик подробно инструктировал парня :
