Она показала мне язык и скрылась за тонкой дверью ванной комнаты. Скоро там раздалось журчание воды. А я продолжил разбираться с карабинами. В трубчатый магазин вмещалось семь патронов, перезаряжались рычагом. Сами патроны были короткими и толстыми с безоболочечной пулей. В отличие от того самого карабина Спенсера, здесь не требовалось взводить курок для выстрела, при перезарядке он взводился сам, что уменьшало количество движений и увеличивало скорострельность. Отдача должна соответствовать удару копытом коня, но тут уж никуда не денешься, справлюсь. И ребёнок тоже справится. А завтра ещё купим лошадь и начнём уроки верховой езды.
Скоро появился ребёнок, распаренная, в мужском белье, но довольная. Кружевные панталоны она, скомкав, зашвырнула в угол.
— Ты не ругайся, но я всю воду вылила, не знала, что она кончается, теперь только холодная.
— Не помру, — устало ответил я, убирая оружие обратно в мешок, сильно хотелось спать, а ведь я ещё поужинать планировал, — ложись, что ли, я на полу себе постелю.
Кровать, действительно, была одна, вот я и решил, что лучше прилечь на полу во избежание… неважно, чего.
— Прекрати, — с улыбкой сказала она, укладываясь на кровать, — здесь ведь аэродром целый, поместимся, ты, вроде, не маньяк, да нас никто и не видит.
Она широко зевнула и начала вытаскивать из-под себя одеяло.
— Я на тебя не заявлю, да тут и некуда, — с улыбкой сказала она, забираясь под одеяло, — если не будешь храпеть и брыкаться.
Она хихикнула и улеглась спиной ко мне. Я некоторое время раздумывал, потом потянулся к газовому светильнику. Хотел его задуть, но вовремя сообразил, что так мы угорим, пришлось найти небольшой краник и повернуть его. Комната тотчас погрузилась в темноту, а я, плюнув на то, кто и что подумает, залез под одеяло. Заснул почти сразу.
Потянулись спокойные дни. Здесь не было монстров, никто не пытался нас убить, никто не нанимал охотников за головами, мы просто жили в цивилизованном городе конца девятнадцатого века, пользуясь всеми благами этой цивилизации. Некоторым территориям этого странного мира относительно повезло, они перемещались по поверхности суши единым большим куском, размером с Францию, только сильно вытянутую, совершая весь цикл за два с половиной года. В промежутках между крайней северной и крайней южной точкой успевали выращивать урожай, а проблему выпаса скота решали за счёт перегона на северные и южные пастбища. В таком, относительно благополучном месте были созданы предпосылки для неторопливого прогресса. В числе прочего развивались и военные технологии. Война, как и многое другое, имела здесь цикличный характер, за полный цикл приходилось дважды мобилизовать всё мужское население, чтобы перекрыть несколько направлений. Их территория, большую часть времени ограждённая естественными препятствиями в виде гор и рек, в такие моменты открывалась для нашествий разнообразных дикарей, или даже относительно культурных народов, просто стоявших на более низкой стадии развития и желающих потрогать богатого соседа за вымя. Опасный период занимает около двух недель, после чего враги (настоящие и потенциальные) снова оказываются за горами и реками. При этом полной изоляции страны нет, торговля с цивилизованными территориями присутствует, хотя и весьма скромная, поскольку имеют место большие проблемы с путями сообщения. Сама же эта страна, именуемая Сильваной, опутана сетью железных дорог, здесь присутствует электрический телеграф, и даже изобретено воздухоплавание.
По этой причине, нам, людям, сильно испорченным цивилизацией, жилось здесь довольно неплохо. Вот только при этом мы не забывали о своей цели. Уже на второй день, разжившись двумя лошадьми, мы выехали за город, после довольно большого рейда по окрестностям, устроили открытый урок стрельбы из карабинов и револьверов. Анечка была способной ученицей, недостаток силы она компенсировала выучкой и желанием. Очень скоро все её пули стали лететь в то место, куда их отправляют.
Такие выезды происходили ежедневно, я определи срок в один месяц, если за это время не найдём своих, то отправимся в поход на север самостоятельно. Так, скорее всего, и будет, поскольку надежда с каждым днём уходила. Оставалось только думать, что они вышли очень далеко отсюда и отправились на север сами.
К концу третьей недели пребывания здесь, мы предприняли большой рейд на юг, там, как назло, не было крупных поселений в одном дне пути, пришлось добраться до постоялого двора, где мы и заночевали. Утром, уже собравшись уходить, я подошёл к хозяину заведения и, уже привычно, начал задавать вопросы:
— Я кое-кого ищу, вы не могли бы мне помочь?
Старик с нечесаной бородой, но в приличном костюме, скривился, словно откусил лимон, но ответил:
— Спрашивай, если были, я вспомню, я всех помню, кто заходит.
Я начал перечислять:
