— Если я правильно понял всё, что он говорил, — добавил Прокуда, — то там, в море, есть много такого, что гораздо опаснее простых волн. Но, в то же время, суицидальных настроений я за ним не заметил, выглядит живым и весёлым, рвётся в бой.
— А меня на корабле укачивает, — грустно сказала Варя, — придётся от борта не отходить.
— Потерпи, — ласково сказал Кирилл, садясь поближе и обнимая её за плечи, — это не такая большая плата за возможность вернуться домой.
— Предлагаю садиться, — Ольга указала ножом на стол, — скоро всё остынет, а микроволновок здесь нет. Еды много, выпивки тоже, пока уходящий проводим.
Мы присели на деревянные чурбачки, заменяющие стулья и стали раскладывать еду по тарелкам. Мой организм, худо-бедно справившись с последствиями отравления, немедленно потребовал еды, мясо с овощами было как нельзя кстати, а вот хлопок пробки вызвал не самые хорошие воспоминания.
— Прихватил в городе? — объяснил Иван Петрович, разливая шампанское по деревянным кружкам, — время к праздникам, грех не отметить.
— А местные Новый год отмечают, — спросил я, запихивая в рот первый кусочек, — а если да, то какие у них обычаи?
— Насколько мне известно, да, отмечают, — подтвердил инженер, — вот только в разное время. Да и календарь в разных землях отличается. Как уже говорили, орбита планеты не отличается постоянством, а потому продолжительность года может немного гулять. До трёх суток, насколько мне известно. А отследить эти изменения могут только хорошие астрономы, которые есть далеко не везде. Числа смещаются, год от года накапливается несоответствие одного календаря другому, в результате точную дату спрашивать бесполезно. Тем более, что и сезоны года выглядят расплывчато из-за постоянных миграций территории. Как бы то ни было, а у нас свой календарь, он не привязан к ритму этой планеты, а потому чётко и недвусмысленно говорит нам, что через пару часов начнётся новый год.
— Предлагаю за это выпить, — с улыбкой сказал Умар.
Предложение было поддержано, мы сдвинули кружки с глухим деревянным стуком, и выпили по глотку игристого вина. Я опасался, что меня вывернет, но организм принял напиток спокойно. Тем не менее, усердствовать я не стал.
— У меня из головы не идут наши предшественники, — проговорил я с набитым ртом, — как минимум, трое. Парень с девушкой и мужик в очках, о котором говорил вчера капитан. Каким путём пошли они?
— Вряд ли им повезло с деньгами, — предположил Прокуда, — надо полагать, пошли через перешеек, если где-то есть их следы, то только там.
Я вздохнул. Всё же, мы были в более выигрышном положении. Нас много, мы довольно сильны и умелы, смогли достать большую сумму денег и современное оружие. Чего натерпелись в дороге эти двое, оставалось только догадываться.
Утолив первый голод, мы оставили в покое закуски и продолжили разговор. А время потихоньку шло к полуночи. Когда часы показали без десяти двенадцать, Прокуда снова разлил шампанское по кружка, встал и откашлялся.
— Я, конечно, не президент, — начал он.
— Это был очень сложный для всех нас год, — голосом президента проговорил Кирилл.
— Я постараюсь не употреблять избитые фразы, — Иван Петрович улыбнулся, — год, и правда, был для нас сложным, особенно последние три месяца. Но мы, надо отдать нам должное, справились, и по-прежнему находимся на пути к победе. Никто не смог нас остановить (хотя многие пытались), есть мнение, что не сможет и в будущем. Испытания закалили нас и сделали сильнее, мир Сумасшедшего Бога уже не кажется таким гиблым, люди живут здесь и даже кое-где процветают. Впереди у нас новые приключения, другой континент, другие люди, но, есть все основания считать, что и с этим мы справимся. Главное же, то, что спасало нас в самых трудных ситуациях, — это наша крепкая дружба и взаимопомощь. С Новым годом, товарищи.
Мы выпили снова, часы показали четыре нуля. Громко поздравив друг друга ещё раз, мы вышли во двор. У Анечки немедленно возникла идея салюта, но патроны были не бесконечными, приходилось экономить, кроме того, неизвестна была реакция местных на полуночную пальбу у себя под боком. В итоге, чтобы хоть немного порадовать ребёнка, мы всё же дали один залп из карабинов, после чего поспешили убраться в помещение.
Сидели ещё долго, спать никто не хотел, обсуждали грядущие перспективы, высказывали надежды, делились страхами. Только под утро, когда до рассвета оставалась пара часов, мы, наконец, потушили светильник и разошлись по кроватям.
Пронизывающий ледяной ветер, казалось, выдувал последнее тепло из костей. Стоять на палубе было невозможно, могло снести ветром, могло смыть волной, которые поднимались выше бортов корабля, можно было, наконец, просто поскользнуться и упасть за борт. А нужно было стоять именно здесь, выполняя команды капитана. Он снизошёл к нашему уровню подготовки и объяснял всё просто, без сложных морских терминов. Это нужно повернуть сюда, это привязать вот к этой штуке, а вон то взять в руки и крепко держать, пока он не скажет.
