У обычного слушателя этих противоречивых версий, у того, в ушах и мозгу которого информация надолго не задерживается, а уж, тем более, не перемалывается тщательно, эти предположения не могли вызвать особых ассоциаций. Они ведь бубнили в его перепонки не одновременно, а потому расценивались как абсолютно не связанные между собой факты. У другой, менее распространенной категории, такие противоречия вызывали в голове неизбежное шевеление шестеренок, а может нейронных узлов, смотря у кого что наличествовало внутри. Взвесить правдивость той, либо иной версии на слух не представлялось возможным, а значит, с неизбежностью, нужно было судить о ней исходя из жизненного опыта. Обычно он подсказывал: найди, кому это выгодно?
Допустим, прикидывал Лумис исходя из такой предпосылки, что первично выданная информация правдива. Тогда, неминуемо, в ближайшее время в Скупую долину произойдет наплыв большинства сильных мира сего. Потому, дабы застраховаться от «перенаселения» (само собой понятно, что междугорье не резиновое) те, кто уже предусмотрительно находится там, решают облапошить оставшихся. В таком наклоне, понятна сущность вторичных наукообразных слухов. Однако не обязательно в противоречии содержится злой умысел. Вполне может случиться, что именно вторичная информация верна, поскольку начальная исходила только из предположений, а следующих слой из реальных наблюдений проведенных на месте.
Сейчас сам Лумис Диностарио находился здесь, в центре Гор Овальной Цепи. Он имел возможность, и даже был обязан для собственной безопасности, от случая к случаю поглядывать на входящий в подвесную амуницию дозиметр. В данный момент, на вершине скального выступа, поверху коего, растопырив ноги, улегся Лумис, дозиметр не показывал ничего особенного по нынешним, атомно-насыщенным временам. О чем это говорило? Какая из версий заражения долины верна? Вдруг из стратосферы еще не успели прилететь распыленные там республиканские приветы? Очень возможно, что так и есть.
А значит, окружающий Лумиса мир, как обычно, являлся однозначно неопределенным. Тем не менее, Лумис Диностарио очень надеялся, что, по крайней мере, в отношении судьбы Мара Дечеви, этот мир уже приобрел устоявшийся вектор.
С внешним миром все ясно, но вот то, что творилось внутри, на борту «Сонного ящера», к моменту его прибытия в окрестности Скупой долины можно обозначить, как полностью созревший заговор. По существу, это был уже третий заговор, причем в данном случае впервые инициатива шла снизу, от младших офицеров, а не от генералов и верных друзей Меча. Кроме того, теперь в заговоре участвовали не техники-аналитики, заседающие в «куполе» и прочих отгороженных от реальности индикаторных мирах, а те, кто непосредственно топчет гусеницами ландшафты – боевые экипажи «Циклопов». Правда, не смотря на то, что заговор был третьим, на их стороне отсутствовал опыт, их не подпирали мощные плечи уже прошедших школу восстаний ветеранов. Однако случившиеся в подвижной крепости события их все-таки кое-чему научили, хотя о самих событиях никто из незадействованных непосредственно особо ничего рассказать не мог, а уж тем более проанализировать и понять, где и когда лопнули мыльные пузыри стратегических планов, наткнувшись на шпоры реальной «внутренней» жизни гига-танка. Но кое-какой опыт все же получить удалось. Например, самый важный – о том, что главным уязвимым пунктом заговора является утечка информации.
Кстати, опыт умножился и у тех, кто победил в последней схватке – у Расового Наблюдательного Комитета. Людям плетущим нити заговора теперь требовалось учитывать и это. Они и учитывали.
– И что же мы имеем на сегодня, полковник Руган? – спросил Лумис Диностарио, глядя на абсолютно бестолковое лицо своего помощника, не самого главного, но, пожалуй, перспективнейшего из трех.
– Мы почти точно знаем местонахождения нашего подопечного все последнее время, опять же, не с полной, но с большой уверенностью, можем судить, что он, пока еще, здесь, – говорил Руган без особой интонации, не входящей в противоречие с общим фоном – большим, мускулистым дядькой неопределенного возраста, с помещенной на покатые плечи небольшой головой. Что можно сказать, глядя на такого человека и не слишком внимательно отслеживая монотонную речь? Только то, что, к великому сожалению, его сильные руки прихватили частицу своей мощи за счет голубиного ума. Однако его начальник, командир отряда Лумис Диностарио, слушал его достаточно серьезно. – Мне думается, что за столь неполные сведения, цена которую мы заплатили – три не вернувшихся разведчика – чрезмерно обильна. Если же они не просто убиты, а захвачены людьми Кошелька, тогда дело совсем дрянь, – Руган тяжело вздохнул, но без особой выразительности. – Это сводит на нет все наши достижения, весь наш бросок сюда. Мне думается, командор, что лишение разведывательной команды раций оказалось чрезмерно опасным ходом. Мы явно переборщили со страховкой.
