При упоминании слова «филер» в памяти всплывает образ человека в котелке, с тростью, осторожно выглядывающего из-за афишной тумбы. Отношение к филерам всегда было недоверчиво-брезгливым – как к людям, которые по роду своей деятельности занимаются чем-то неприличным. Человек по природе своей любопытен, а потому частенько подслушивает и подсматривает за другими, но терпеть не может, когда подглядывать начинают за ним. Особенно в случае, если за человеком водятся грешки, а наблюдение ведут филеры-профессионалы. Последние отнюдь не вымерли как мамонты, а лишь немного видоизменились. Потому что с древних времен лучшего (а главное, более простого) способа получить достоверную оперативную информацию так никто и не придумал…
Машина наряда ОВО[1] Василеостровского РУВД медленно (километров сорок в час, не больше) двигалась по улице Беринга. Если нет тревоги или вызова, ОВО всегда едут медленно – так удобней приглядываться к прохожим. А приглядываться нужно – это их хлеб. И в прямом, и в переносном смысле. На бежевой, видавшей виды шестерке, еще издалека был виден широкий бортовой номер – «12–13».
– Ветоль, притормози, – попросил водителя сержант Саша. Водителем в наряде вторую неделю работал Виталий, после техникума сбежавший в милицию от армии.
– Торможу, – безразлично продублировал приказ Виталий. Время было раннее, утреннее, а потому предписанная должностными инструкциями бдительность пасовала перед однообразием смены, за которую даже гопники попадались редко. Один, правда, пытался укусить Сашу за лычку на погоне. Однако не сумел – получил в лоб термосом. И, пожалуй, за субботнюю смену это было самое интересное.
– Сергей Васильевич, – обратился к старшему Александр. – Стремно отсвечивает «девятина», а?
Сергей Васильевич был старшиной уже восемь лет. Он и пробудет в этом звании до самой пенсии, потому что свою службу он знал хорошо, а вот напрягаться и выслуживаться не любил и не собирался. Офицером стать не стремился – для удовлетворения личных амбиций ему вполне хватало собственной вотчины. Себя уважал. Молодых держал на расстоянии.
Все посмотрели налево. В переулке, задом к улице, стояла темно-синяя «девятка» с народом внутри. Двигатель не работал. Внутри сидели неподвижно.
– Для половины пятого странновато, – согласился Сергей Васильевич и, потянув к себе автомат, скомандовал: – Подрули осторожно.
Виталий подъехал к «девятке» и встал сбоку и чуть сзади, метрах в четырех. Двигатель ОВО никогда не выключают. Первым вышел Саша и встал вполоборота к старшине, ожидая команды. Тотчас сидевшие в машине парни нажали на дверные кнопки, что сделало невозможным открыть двери снаружи. Это серьезно насторожило Сергея Васильевича, и он начал выбираться с заднего сиденья, но потом вдруг махнул свободной от автомата рукой и сказал: «Все нормально! Уезжаем».
Когда старшина взгромоздился обратно, Виталий вопросительно обернулся к нему, а Саша удивленно глянул в полуоткрытое окно и спросил:
– Не понял, Василий?
– Уезжаем, я говорю, – повторил старшина.
– Чего случилось-то? Ты их знаешь, что ли? – не удовлетворился его ответом Саша.
– Никого я не знаю. Все о'кей… Нас здесь не ждали, – слегка раздражаясь, ответил старший наряда.
– Давай проверим! – не унимался Саша.
– Давай, проверь, Сашок, проверь, – ухмыльнулся Васильевич.
Саша кивнул Виталию, и они резво подошли к «девятке» с разных сторон. Внутри салона, помимо водителя, находилось еще три человека. Они не шевелились. Почувствовав неладное, Саша аккуратно вынул табельный «ПМ» и спрятал его за спину. Затем постучал в окно водителя. Окно приоткрылось.
– Утро доброе. Документики, пожалуйста.
В это время Виталий нагнулся с другой стороны и стал всматриваться в глубь салона. Странно, но двое на заднем сиденье головы к нему, что было бы естественным, не повернули. Обычно в подобной ситуации милиционерам приходилось видеть либо наглые, либо растерянные лица. Но сейчас их как будто бы просто не замечали.
– А в чем дело? – услышал Саша вопрос.
– Ни в чем. Формальность, – заученно ответил сержант.
– А у формальности есть основания? – последовал еще один вопрос.
– Найдутся. – огрызнулся Саша. Его это не раздражало, поскольку каждый третий в таких случаях пытался качать права. Однако он и не расслаблялся, охватывая взором всех сидящих.
– Вот когда найдутся, тогда и заходи, – нагло ответил водитель, которому навскидку было лет тридцать. Лицо красивое, не бандитское, не глупое.
– Выйдите из машины, – приказал сержант, чуть отойдя от двери водителя. – Произношу волшебное слово: ПО-ХО-РО-ШЕ-МУ!
– Зачем?
– Поговорить надо! – повысил голос Александр.
– Вас же двое. Вот и разговаривайте между собой.
Виталий распрямился, передернул затвор автомата и ткнул стволом в стекло с другой стороны: «Хорош базарить – на выход все!»
– Беспощадно стрелять будете? – нисколько не испугавшись, ухмыльнулся водитель.
– Выходишь или нет?!! – зло сказал Саша и вынул пистолет из-за спины. – Смотри, сейчас окно потеряешь!
– Глянь на мандат, – услышал он в ответ. В чуть приоткрытое окно высунулась глянцевая бумажка, которую водила достал из-под козырька.
Саша осторожно дотронулся до нее и прочитал: «СПЕЦТАЛОН». А далее: автомашина (марка такая-то, цвет – такой-то, номера – скользящие…) проверке и досмотру не подлежит. Подпись – начальник ГУВД… Гербовая печать… На талоне водяные государевы знаки.
– Хорошая бумага, как у Йогана Вайса![2] – ахнул Саша и взглянул на Виталия: «Глянь, деревня!» Кстати, деревней он частенько называл и самого себя.