Писательский дебют моряка дальнего плавания Вячеслава Турченко. Размышления о состоянии общества, человеческих отношениях и социальных явлениях, наблюдаемых в наше время. Фантастическая всемирная катастрофа (общепринятые названия - Большой Песец, Конец Света, Апокалипсис) использована автором для обострения сюжета. Катаклизмы всегда сопровождаются осложнениями отношений, они, словно лакмусовая бумага, проявляют как лучшие, так и худшие черты людей. Мы должны, каждый для себя, в душе ответить на вопрос: "А вот случись такое? Как бы поступил я, любимый?". Немного о морской романтике и плате за неё, о дружбе и любви, о долге, совести и чести. Высокопарно? По-советски? В Моральном Кодексе строителя коммунизма не было ничего плохого. В коммунистической партии автор не состоял никогда и совок вспоминает без ностальгии. Хотя и было там кое-что, о чём современная молодёжь не имеет понятия. Но повесть совсем про другое. Прочтёте - узнаете. Жаль, молодёжь предпочитает чтению пепси. Потому интересным произведение, полагаю, будет для людей, выросших с книгой в руках.
Экипаж Ковчега.
Научно-фантастическая повесть.
Жанр: альтернативная история, постапокалипсис.
Автор: Турченко Вячеслав Михайлович.
Все права защищены. © 2012.
Глава 1.
Высокая волна.
2012, декабрь, 13. Атлантический океан.
Все этого ждали, но никто по-настоящему не верил. Слишком много концов света было обещано в последние годы. Ни Нострадамусу, ни слепой Ванге, ни календарям Майя, ни даже всероссийскому шарлатану Глобе ввести народ в заблуждение не удалось. Граждане уже не верили никому. Каждый занимался своим делом. Если грянет, будем встречать, но если нет – надо заботиться о куске хлеба на завтра. И о месте под Солнцем.
У каждого своё представление об этом местечке под светилом пятой звёздной величины. Один мечтает о горсти варёного риса, другой – о власти если не над самой звездой, то для начала над отдельно взятой планетой в её системе. Вот эти последние что-то и перемудрили. Или коллайдер в разгон пошёл, или "Арпу" в резонанс вогнали, а может, яйцеголовые ещё что-нибудь такое врубили. Никто уже этого не расскажет. Рассказчиков не сыскать, а слушателей осталось немного.
Всё произошло буднично и почти незаметно.
Мы с Максом и Евой завешали плановое погружение на подводное плато в семидесяти милях севернее Азорского архипелага. Только что его очертания растаяли под нами во мраке - сегодняшняя программа была выполнена, и я переключил органы управления аппарата на всплытие. Мы висели в толще тёмной океанской пучины, потревоженной только лучами мощных светильников. Системы «Дельфина» работали нормально. Я взглянул на указатель заряда батарей – оставалось 30%, на пару часов нормальной работы. Макс докладывал на «Петергоф» наши координаты и глубину – 2380 метров. Ева просматривала записи наружной видеокамеры. Словом, нормальная рабочая обстановка на борту научно-исследовательского глубоководного аппарата. Угадайте следующее слово! Совершенно верно. ВДРУГ.
В окружающем мраке раздалось глухое мощное гудение, едва слышимое скорее даже не ухом, а всем телом, на грани инфразвука. Запищал зуммер предупредительной сигнализации. Жёлтая лампочка «Скорость погружения» тревожно замигала. Я бросил взгляд на глубиномер. Стрелка прибора резво вращалась: 2400, 2450, 2500… Такое зрелище я видел на приборной доске спортивного самолёта, когда мой друг и фанатик высшего пилотажа Алекс однажды решил взять меня на "слабо" в пикировании с полупереворота. Скорее тебя стошнит, дружище. Старого моряка непросто довести до задуманного тобой эффекта. Поштормуй пару недель подряд, тогда посмотрим на твой вестибулярный аппарат.
- Какого чёрта, Фэд? – рявкнул Макс.
- Судя по приборам, мы резко погружаемся, или же датчик глубины накрылся.
- Экстренное всплытие!
- Есть!
- Пилоты, в чём дело? - подала голос Ева.
Система аварийного автоматического управления уже сработала без моего участия. Безопасная глубина погружения "Дельфина" составляет 3000 метров. В нормальном, ручном режиме мы иногда даже превышали этот порог на 30 – 50 метров безо всяких последствий. Но сегодня ситуация попала под контроль электроники из-за резкого возрастания показаний глубиномера. На значении 2750 зажёгся красный сигнал, и взвыла сирена аварийного оповещения. Сбросился аварийный металлический балласт, активировались пиропатроны экстренного всплытия, и в клубах пузырей и жёлтой мути отработанной химии наш "Дельфин" пробкой устремился к поверхности. В бормотании газов за бортом и визге алярмов, я еле разобрал ободряющую фразу Макса:
-Фэд, я тебе оборву все внешние признаки пола.
То, что он сказал, было сказано сгоряча, но по голове мне настучать следует. Готовил аппарат к погружению я, подпись бортинженера об этой готовности стояла моя, стоимость аварийного всплытия описывается числами с несколькими нолями. В общем, укрощая взбесившуюся электронику и переводя системы в режим сближения с кораблём-маткой, я, как говорится, намыливал одно место.
«Дельфин» ухнуло на первой после прибытия на поверхность волне, затем стало мерзко болтать в верхнем слое океанской зыби. Даже опытным морякам такая беспорядочная качка не всегда сходит с рук. Морской геолог Ева Светлова резко сменила цвет симпатичного личика на инопланетно-зелёный и потянула авиационный пакет из-под сидения.
- "Петергоф", я "Дельфин", экстренное аварийное всплытие. Мы в порядке, ложная тревога. Дайте курсовой. Координаты… Фэд, мать твою, что с сонаром, нет базы! "Петергоф", у меня проблемы с навигацией, дайте маяк. Приём. Фэд, что ты себе позволяешь? Вообще ничего не работает!
Я и сам видел, что экран гидроакустической навигации пуст. Нет ни зелёной «нулевой» точки судна-матки, ни отметок навигационных буёв. Ни на гидроакустическом, ни на УКВ каналах связи не было слышно голосов дежурного оператора или вахтенного помощника "Петергофа". Электроника сегодня явно бастовала, и этот саботаж грозил мне крупными неприятностями.
- Уравнять давление. Открыть люк. Поднять антенны радара и GPS!
