По стене снова побежали огненные буквы очередного откровения. Я приобщался к истине, подарку Нострадамуса и сомнения в нужности Проповедников исчезали из сознания, как будто таких мыслей никогда не было. Действительно, должен же у стада быть хоть какой ни на есть пастух. А для этого нужно учиться, то есть, проходить мистерию посвящения. Без образования только у исторических материалистов «каждая кухарка сможет управлять государством».[18] А на стене уже возник следующий катрен:
– Каждый россиянин, прочитав катрен, или несколько, может судить, рассуждать – как угодно, – снова принялся вещать граф-экскурсовод. – Только в «Столетиях» целая вереница предсказаний, касающихся именно вашей страны, где столкнулись красная и белая силы. Многие думали, что речи идут об известной французской революции, только в нашей стране сами революционеры быстренько познакомились со своим же изобретением – гильотиной. А вот у вас в стране всё наоборот, то есть как в России. И разрушения свои страна вовсе не присваивает. Всё ценное раздаётся другим странам и всех Россия одаривает. Чем? Конечно же – мировой революцией!
– Надеюсь, милостивый государь, – заносчиво выпалил я. – Надеюсь, вы не будете обвинять мою родину и русский народ в распространении революционной заразы по всему миру? Мало ли какие определения революционного будущего были у проповедников большевизма!
– О, конечно нет! – воскликнул Сен-Жермен. Вот поэтому в каждой стране должен быть свой Екклесиаст. Взгляните, мистическая связь Проповедника с будущим видна чуть ли не в каждой строке «Столетий» Нострадамуса. Те же, прочитанные вами мысли, просматриваются и в других катренах, где говорится о разных царствах и различных событиях, только нас интересуют более конкретные высказывания, то есть та часть, где определённо затронута держава Российская. Зачем это? Хотя бы затем, чтоб лично вы научились понимать – зачем живёшь, и какой ты выбор делаешь! Я ничуть не уговариваю вас, но судите сами, ибо мысли, заключённые в катренах Мишеля, таят в себе смысл жизни и путь спасения.
Снова по стене пробежали огненные буквы, и снова я пожалел, что не могу записать прочитанное:
Этот катрен мне показался особенным, потому что в нём действительно была предсказана история целой страны. И всё в нескольких строчках! На такое не способен ни один из уже заявивших о себе писателей и поэтов!
– Известен тот факт, что Мишель Нострадамус относился к России с великим вниманием, – опять пустился в рассуждения Сен-Жермен. – Это не отрицает даже критик А. Лепелье, считающий себя «нострадамоведом».
– Во Франции появились и такие? – съехидничал я.
– О, да! – граф закатил глаза и, положив ладонь на лоб, откинул голову чуть назад. – Что говорить, ещё при жизни Проповедника принялись одолевать вниманием все бесталанные критики и толкователи. Возможно, я и ошибаюсь, но каждый человек должен сам себе быть критиком, тем более «нострадамоведом».
– Почему? – поинтересовался я.
– Очень просто, – улыбнулся Сен-Жермен и рубанул воздух ребром ладони. – Никогда не устану повторять одну из прописных истин: КАЖДЫЙ ЧЕЛОВЕК САМ ВЫБИРАЕТ СВОЙ ПУТЬ.
– Причём же здесь толкователи или критики? – не отставал я. – Во всех веках и во всех странах была профессия такая, что определённая кучка людей больше ничего не может, кроме как толковать, нацепив маску умного маститого и уважаемого философа. А уж связь человека с миром мистическим – и подавно толкуется да критикуется почём зря. Но здесь вы всё-таки правы. У нас в России жил в середине двадцатого века гениальный сын своей отчизны. Это Володя Высоцкий. Так он прямо в одной из своих песен заявляет:
