Наконец, есть вопрос срочности. Сейчас многим людям ясно, что из эпистемологических ошибок Запада выросло много катастрофических опасностей. Их диапазон простирается от инсектицидов, загрязнения, радиоактивных осадков до возможности таяния ледяной шапки в Антарктиде. Хуже всего то, что наши маниакальные усилия по спасению индивидуальных жизней создали возможность мирового голода в самом ближайшем будущем.
Возможно, у нас есть неплохой шанс миновать следующие двадцать лет без катастроф более серьезных, чем простая гибель наций или групп наций.
Я уверен, что это массированное скопление угроз человеку и его экологическим системам проистекает из ошибок наших мыслительных привычек, коренящихся на глубоких и отчасти бессознательных уровнях.
Ясно, что у нас как у терапевтов есть долг.
Прежде всего мы должны достичь ясности в самих себе, а затем начать искать любые признаки ясности в других и поощрять и укреплять все, что только в них есть психически здорового.
В мире все еще есть уцелевшие островки нормальности. В философии Востока многое гораздо более нормально, чем все, порожденное Западом, а некоторые нечленораздельные усилия нашей молодежи более нормальны, чем условности истеблишмента.
Резюме: Были представлены и другие показания, связанные с законопроектами, касающимися частных проблем загрязнения и деградации окружающей среды на Гавайях. Можно надеяться, что предлагаемое Бюро контроля качества окружающей среды и Центр окружающей среды при университете штата Гавайи продвинутся дальше этого подхода ad hoc ["меры, служащие для решения неотложных проблем, без учета более широких обстоятельств" - лат.] и станут изучать более глубокие причины нынешней лавины проблем окружающей среды.
Данные показания утверждают, что эти базовые причины лежат в совместном действии
a) технологического прогресса;
b) роста популяции;
c) традиционных (однако ошибочных) идей, касающихся природы человека и его отношений с окружающей средой.
Делается вывод, что следующие пять или десять лет будут периодом, подобным Федералистскому периоду в истории Соединенных Штатов, когда должна будет дебатироваться вся философия правления, образования и технологии.
Мы свидетельствуем:
(1) Все меры ad hoc оставляют незатронутыми более глубокие причины проблем и, что еще хуже, обычно позволяют этим причинам усилиться и соединиться между собой. В медицине облегчение симптомов без лечения болезни является мудрым и достаточным тогда и только тогда, когда болезнь либо несомненно смертельна, либо излечивается сама.
История ДДТ иллюстрирует фундаментальную ошибочность мер ad hoc. Когда ДДТ был изобретен и впервые использован, он сам был мерой ad hoc. В 1939 году было открыто, что это вещество - инсектицид, и автор получил Нобелевскую премию. Инсектициды были "нужны":
a) для увеличения продукции сельского хозяйства;
b) для спасения людей, а особенно экспедиционных войск, от малярии.
Другими словами, ДДТ был "симптоматическим лечением" для проблем, связанных с увеличением популяции.
К1950 году ученым было известно, что ДДТ весьма токсичен для многих других животных. Популярная книга Рэчел Карсон "Молчаливая весна" была опубликована в 1962 году (Rachel Carson, "Silent Spring"). Но тем временем:
a) существовало широкое промышленное производство ДДТ;
b) насекомые, против которых ДДТ был направлен, становились нечувствительными к нему;
c) животные, которые поедали этих насекомых, вымирали; d) ДДТ позволял расти мировой популяции.
Другими словами, у мира возникла пагубная привычка к тому, что когда-то было мерой ad hoc, а сейчас известно как серьезная опасность. Наконец, в 1970 году мы начали запрещать или контролировать эту опасность. И мы, например, по-прежнему не знаем, сможет ли человеческий вид со своим нынешним типом питания пережить тот ДДТ, который уже циркулирует в мире и будет находиться там в течение ближайших двадцати лет, даже если его использование будет немедленно и полностью прекращено.
Сейчас есть все основания для уверенности (после открытия значительных количеств ДДТ у пингвинов в Антарктике), что обречены все питающиеся рыбой птицы, равно как и сухопутные плотоядные птицы, а также те, которые ранее поедали насекомых-паразитов. Вероятно, что вся плотоядная рыба [1] будет скоро содержать слишком много ДДТ для человечэского потребления и может сама вымереть. Возможно, что исчезнут земляные черви, по крайней мере в лесах и других опыляемых зонах. Можно только догадываться, какое влияние это окажет на леса. Предполагается, что планктон в высоких морях, от которого зависит вся планетарная экология, по-прежнему не затронут.
1 Сегодня выясняется (и в этом есть ирония), что рыба, безусловно, станет ядовитой, но скорее из-за ртути, чем из-за ДДТ [Г.Б., 1971].
Такова история одного слепого применения мер ad hoc. Эту историю можно повторить для дюжины других изобретений.
