Подчеркивая значение общеполезной трудовой деятельности как наиглавнейшего фактора, создающего взаимную связь людей, Сен-Симон отводил ей исключительную роль в историческом движении общества индустрии. Смена общественных систем у него происходила под влиянием господствующих форм собственности и производства. Критерием прогресса выступало удовлетворение важнейших жизненных потребностей. Будущее общество рисовалось как огромная добровольная ассоциация людей, основанная на плановой организации производства и обязательном труде ее членов. Сен-Симон ввел в научный оборот термин «индустриальное общество», положив начало теоретической линии, которую продолжили Конт, Спенсер, Дюркгейм и другие вплоть до широкого распространения теории в США и Западной Европе в середине ХХ в. (Р. Дарендорф, Р. Арон, У. Ростоу, Д. Белл, А. Турен и т. д.).
У Сен-Симона нет четкого классового деления населения: буржуазия и пролетариат объединены в один класс «индустриалов». Нет у него и отказа от религии. Он понимает, что без религиозной поддержки мотивация труда рушится как карточный домик. Правда, место традиционного христианства у него занимает некое «новое христианство», в котором значительное место занимают утопические и научные идеалы. Разработанная Сен-Симоном религиозная концепция «нового христианства» призвана была дополнить материальные стимулы экономической деятельности моральными требованиями, основным среди которых выступал социалистический лозунг «все люди – братья».
Вообще французы, в отличие от англичан и немцев, очень склонны к изобретению новых религиозных систем. Этим занимались Сен-Симон, Конт, отчасти Дюркгейм. Может сложиться впечатление, что подобная склонность – национальная черта если не французов, то французских социальных мыслителей. Немцы скорее предпочитали основательно изучать ту религиозную систему, которая существует. Именно на этом поприще прославился М. Вебер. Да и М. Шелер посвятил анализу религиозного обоснования трудовой деятельности и разбору традиционного христианства свои лучшие страницы. А вот англичанам присуще скорее полное отстранение от религии. Они как бы провели между экономикой и религиозным миром демаркационную линию и провозгласили принцип невмешательства. Исключением является, пожалуй, К. Маркс, которому в силу национальной принадлежности следовало бы заниматься глубоким религиозным изучением, но он, как известно, стал воинствующим атеистом. Возможно, что в его социально-экономических воззрениях сильнее проявился английский, нежели немецкий тип мышления. Не случайно, что в своих экономических штудиях Маркс проявил себя последовательным учеником не немецкой, а именно английской политэкономической школы.
Ш. Фурье, как и Сен-Симон, резко критиковал существовавший строй, хотя в его суждениях доминировали романтически-утопические мотивы. Его никак не назовешь сторонником «индустриализма». Промышленное общество вызывало в нем открытый и скрытый протест. Во Франции капитализм развивался с огромными общественными издержками. Его движение не было таким гладким и восходящим, как в Англии. Общество то и дело сотрясали социальные противоречия и, как их следствие, политические перевороты. (К слову сказать, в Германии капитализм развивался еще медленнее и, быть может, в силу своей медлительности – менее противоречиво, т. е. спокойно, нерасторопно). Естественно, что характер социально-экономического развития общества в конечном итоге определил характер социально-экономической мысли в данной стране.
Францию никак не назовешь страной классического капитализма. Стало быть, нечего было там ждать и научных теорий, оправдывающих капитализм. Никто из перечисленных выше французов безоговорочно не принял новый строй. Так или иначе, они пытались «насолить» ему, без конца обнажая «язвы капитализма» и дискредитируя его в глазах общественности. Не отрицая необходимости разделения труда как экономического института, ведущего к прогрессу общества, Фурье и Сен-Симон предлагали задуматься о той социальной цене (рост преступности и социальная дифференциация населения), которую приходилось платить за технический прогресс.
История свидетельствует, что на поворотных моментах, когда общество переходит от одной экономической формации к другой, появляется группа мыслителей, которая, в целом выступая за прогресс, предлагает остановиться, задуматься о том, а не слишком ли большую цену приходится платить за движение к новому. В конце ХХ в. Россия переходила от социализма к капитализму, в конце ХVIII в. Франция переходила от феодализма к капитализму. И в том, и в другом случае функцию тормоза выполняли социалисты-утописты. Правда, в ХVIII веке их выступление считалось прогрессивным, ибо они призывали к общественному устройству, которое предстояло еще построить, а в ХХ в. они, но под другим политическим наименованием, призывали к общественному устройству, которое уже существовало в стране и принесло ей невосполнимые беды. Естественно, что теперь они считались консерваторами.
