Фон картины освещается значительным улучшением биржевого курса, происходящим от правильной постановки питейного сбора, вывоза спирта за границу и от развития общего сельского благоустройства.
Затем в этой картине является только одно теневое место - это плачущий нынешний кабатчик.
Все вышеизложенные соображения о винокурении заключим знаменательными словами графа Канкрина, сказанными в сороковых годах. "Меня упрекают", - сказал граф, - "за то, что северным винокурам я прибавляю несколько миллионов рублей в год против цен, назначаемых заводчикам черноземной полосы. Это говорит незнание дела: ведь я делаю прибавку не заводчикам, а земле, чтобы не оставить ее без удобрения, а иначе содержание массы нищих будет стоить гораздо дороже этой прибавки".
Ныне уже исполнилось 25 лет с того времени, как государственная дальнозоркость графа Канкрина выразилась, к несчастью, на самой жизни, но мы, убедившись на опыте во вредных последствиях акцизной системы, продолжаем жить с этим злом 1/4 столетия (считая с 63 г.), не думая напрягать наше внимание на способы к устранению бедствий.
Еще одно слово. Заниматься в настоящее время рассуждениями о штопанье разных параграфов пагубной акцизной системы и придумывать к ней различные заплаты - значило бы не понимать важности переживаемого нами экономического расстройства. Повторим сказанное. Мы ни на минуту не должны отрешаться от мысли, что течение народной жизни не может быть направлено на путь спокойствия и благоденствия никакими иными мерами, кроме согласования экономических законоположений с нуждами и потребностями земли и народа.
Всякое собрание, со всеми его рассуждениями, минующее вышеизложенные цели и обсуждающее какие-то новые параграфы, изображает из себя бесполезное и утомительное водотолчение. Будем откровенны и скажем прямо: водотолчение это уже давно всех утомило и всем надоело, потому что многими опытами и десятками минувших лет доказано, что оно не имеет не только никакой жизненной силы, но, составляя напрасную трату времени, всегда порождает законопроекты, угнетающие народную жизнь.
В самом начале этих воспоминаний было сказано, что если бы не существовало у нас пережитых нами экономических провалов, то Россия по своему внутреннему богатству стояла бы на первой степени европейской финансовой силы. Теперь, сосредоточившись на девяти описанных мною провалах, дозволяю себе сказать гораздо сильнее, а именно: если бы этих провалов не было, Россия владела бы, на правах полного хозяина, денежным рынком всей Европы, т.е. была бы тем, чем подобает ей быть по ее народонаселению и объему русской земли.
Представим себе, хотя мысленно, то великое значение, которое нам было, так сказать, на роду написано и неоднократно указываемо русской народной мыслью и которого мы непременно бы достигли, если бы обновляли экономическую жизнь нововведениями, заимствованными прямо от жизни, не сбиваясь с действительного пути на какой-то извращенный путь, т. е.:
— если бы мы жили на медную гривну, а не на серебряный рубль, развивший в нас вредную похоть к расходам;
— если бы мы избежали Крымской войны, предотвратив ее сооружением в 40-50 годах железной дороги из Москвы к Черному морю;
— если бы мы не надевали насильно на крестьянское и рабочее население линючей и непрочной ситцевой ткани и, вместо платежа денег за хлопок, направили бы эти деньги не за границу, а в избу земледельца за домашний лен;
— если бы мы не омертвили Сибирский тракт разрешением ввозить чай по западной границе и продолжали бы получать этот чай в Кяхте, посредством размена его на произведения наших фабрик, не расходуя на покупку чая монеты;
— если бы мы, в 1857 г., вместо сооружения Варшавской дороги, начали нашу железнодорожную сеть с замосковных дорог и сберегли тем сотни миллионов, потраченных за границей по случаю обесценения наших бумаг;
— если бы мы, не слушая внушений пресловутых они, не уничтожали бы опекунских советов и не разоряли бы землевладельцев лишением кредита;
— если бы мы, прежде приступа к сооружению железных дорог, образовали у себя рельсовые, локомотивные и другие заводы, нужные для железнодорожного дела, и не бегали бы за каждой гайкой за границу;
— если бы мы однообразием акциза с вина не убили бы сельскохозяйственного винокурения и безграничным открытием кабаков не спаивали бы народа;
— если бы мы не ослабили в дворянских имениях сельскохозяйственного винокурения посредством данного права всем сословиям устраивать спекулятивно-винокуренные заводы, и т. д. и т. д.
Подводя итог всеем этим если, интересно знать, какою бы цифрою потерь он выразился? Совершенно безошибочно будет сказать, что итог этот, когда бы можно было его сосчитать в цифрах, оказался бы слишком вдесятеро против той контрибуции, которую взяла Германия с побеждённой ею Франции в 1870 г.
Вот куда ушло богатство России, вот отчего образовалось наше обнищание!
