Если бросить внимательный взгляд на некоторые города и селения, то в них мы увидим печальные развалины разрушившейся промышленности, ясно свидетельствующие о том, что когда-то в местах, представляющих теперь оскудение, процветало полное благоденствие, и что кем-то это благоденствие разбито вдребезги. Вот очевидные доказательства разрушения.
В Ярославле и Вологде существует несколько корпусов когда-то выстроенных лавок, теперь совершенно заброшенных и заключающихся в одних каменных стенах с провалившимися крышами и истлевшими от времени дверями. Точно такие же корпуса лавок, находящихся в полном запустении, можно видеть в городах: Галиче, Старице, Торопце и т. п. Некоторые из этих лавок, по их фасадам, относятся к началу нынешнего столетия, а некоторые - к Петровскому времени. Понятно, что в старинное время сооружение церквей вызывалось религиозным усердием, а сооружение лавок целыми линиями могло вызываться только одною лишь потребностью торговли. Точно так же понятно, что обращение этих лавок в развалины выражает совершенное обеднение. Наиболее всего поразительным представляется запустение огромного количества лавок в Ростове, Ярославской губернии, где один лавковладелец (купец Хлебников) потерял 20 тыс. рублей годового дохода от запустения своих лавок. Лет через десять после введения акцизной системы питейного сбора мне пришлось быть на Ростовской ярмарке и видеть заброшенные лавки, окруженные массою нищих, умолявших прохожих о подаянии на дневное пропитание. При этом мне пришла мысль вступить в разговор с нищими с целью узнать причину их обеднения и посредством этого добраться до верного определения упадка местной торговли.
На вопрос мой, обращенный к одной из нищих, ходила ли по миру за подаянием ее мать или бабушка, несколько нищих отвечали в один голос: "Мы и сами еще только 4-й год стали ходить по миру, а родители наши жили сытно, мужья же и сыновья все пропили; ведь в нашей деревне не было прежде ни одного кабака, а теперь завелось пять кабаков, отчего и погибло все то, что было заведено по крестьянскому житью, разная скотинка, сбруя и одежда". Другие отвечали, что у них поле заброшено за неимением удобрения по случаю закрытия винокурения в ближайших к ним заводах. Без барды не стало скота, без скота окаменело поле, земля ничего не родит, и вот нам пришлось кормиться мирским подаянием. Иные объясняли, что бывшие у них в поле полосы для посева льна давно заброшены как по неимению удобрения, так и по отсутствию покупателей на лен, вследствие замены холстинных рубах ситцевыми (смотри провал 3-й). Наконец, все эти партии нищих в один голос выражали свою скорбь следующими словами: "Крестьянское бытье не заправное; если чем-либо его немножко подкосят, то уже во весь век не справишься и на свои ноги не встанешь; а нужда так тебя забьет, что и жизни не рад, и не знаешь, куда деваться с горя. Ребятишки ревут в худой, непризорной избе, просят, глупые, молока и хлеба; ведь не понимают того, что кабак всю нашу силушку высосал в казну".
Из всего сказанного ясно как день, что покупная способность, которая поддерживала существование лавок на Ростовской ярмарке, равно как и в других городах, исчезла, и народные денежные крохи переместились в кабаки и в Америку в виде уплаты за привозимый оттуда хлопок. Непонятно то, почему финансовая статистика доверяет официальным донесениям и составляет из них свои обозрения, чуждаясь приобретения сведений из прямых жизненных сообщений самого обедневшего народа.
Кроме городов, есть множество селений, в которых около церквей сделаны каменные ограды с лавками на наружную сторону. Вот эти лавки десятки лет стоят пустыми и безжизненными, подобно памятникам на кладбище, выражая собою горькое воспоминание о минувшей жизни, низвергнутой в могилы ложными теориями тех народопопечителей, которые устраивают Россию по иностранным сочинениям и по своим личным соображениям, не простирающимся далее знания Невского проспекта. Кто не знает, что большинство законопроектов исходит не из потребности жизни, а из желания пишущих лиц создать для себя служебную карьеру?
