Все расходятся. Я поднимаюсь в кабинет. Каждое рабочее утро я начинаю с урожая смерти. Я просматриваю новости о происшествиях: авариях, катастрофах, обрушениях зданий, пожарах, терактах, военных конфликтах, убийствах, ограблениях и тому подобному, что выдают агрегаторы по запросу происшествий, а наиболее интересные читаю в оригинале. Каждый день переворачиваются автобусы и сталкиваются на встречной легковушки с грузовиками, в горах гибнут альпинисты, взрываются машины в Багдаде, Дамаске и Мосуле, боевики отрезают головы, падают самолеты и вертолеты, сходят с рельс поезда, пьяные убивают друг друга ножами, рушатся здания, люди гибнут в дыму. Время от времени я встаю и открываю окно, а когда мне становится холодно, вновь закрываю его. Сегодня холодный ветер дует прямо в кабинет и на подоконнике уже накопился слой песка, залетающего с улицы. Вечером пройдет уборщица и сметет песок в мусорный пакет. Небо серое, но пока сухо. Наступает время обеда. Звонит телефон. Сотрудник департамента информационной политики местной администрации приглашает на традиционный бизнес-ланч. Мы учились в одной группе в университете. В городе только 3 кафе и 1 ресторан, не считая корпоративных столовых в офисах нефтегазовых компаний, поэтому ездить на бизнес-ланч надо по строгому распорядку. Понедельник – «Чум», вторник – «Север», среда – «Линкор», четверг – «Тундра» и в пятницу одно из мест повторяется. Я вижу из окна, как подъезжает «Субару». Я спускаюсь вниз, сажусь в машину, постукиваю каблуками друг о друга, чтобы стряхнуть песок и пристегиваюсь.
Приятель смотрит прямо перед собой. – Ну что, куда? – спрашивает он меня.
– По средам «Линкор». По средам рыбные палочки. На десерт лимонное желе и яблочный сок, – откинувшись на сиденье, говорю я.
– Да-да. По средам у нас всегда «Линкор»… – задумчиво говорит он. – С рыбными палочками.
– Рыбные палочки, – механически повторяю я. – Должно быть 8 рыбных палочек.
Через 3 минуты машина подъезжает к кафе. С 12:00 до 16:00 здесь бизнес-ланч.
– Вот бы снова увидеть Кариночку, – мечтательно говорю я, открывая дверь и впуская маленький песочный вихрь в помещение гардероба.
Обедают чиновники и сотрудники ближайших контор, а также прокуроры в синей форме, поскольку рядом находится прокуратура. Много полиции. Карина – так написано на бейджике, прикольная официантка с отличными сиськами, жгучая брюнетка. У нее всегда ледяное выражение лица. Сегодня она к нам не подходит. Вместо нее нас обслуживает другая официантка, пожирнее. Когда мы здесь пили, я хотел познакомиться с Кариной, но сделать это не удалось, несмотря на то, что я потом Вконтакте приглашал ее погулять. Я открываю буклетик меню из 4-х страниц.
– У меня блять до сих пор в ушах звенит, – говорю я.
– Большой крюк сделали, – не отрывая глаз от меню, говорит Андреев.
– Бля, тут опять эта хуйня с рыбными палочками вместо салата… – я тоже изучаю варианты бизнес-ланча. – Свистит, потому что я весь день там торчал в салоне. А у летчиков есть наушники.
– Я в курсе, – говорит Андреев. – Симпатичная прокурорша, – он едва кивает в сторону окна. Я поворачиваю голову.
– Да. Ниче такая, – я смотрю на блондинку в синем мундире.
– Не пали так.
– Да вот не похуй. Нас и так уже все пидорами считают, – смеюсь я. – Надо как-то исправлять репутацию.
– Конечно. Мы же вдвоем ходим на бизнес-ланч. Тут как в деревне, достаточно раз показаться на обеде с человеком и все. Между вами уже было все, – цедит Андреев.
– Удивительно, как быстро человек становится деревенщиной, – рассуждаю я. – Ведь городские все люди, приехали на работу из больших городов, деньги на севере зарабатывать, – я понижаю голос, так как мимо проходит знакомая. – И тут же превратились в реднеков.
– Тише. Безумова рядом, – Андреев делает еще один знак глазами.
Когда имперские, а позже советские чиновники регистрировали северных инородцев, у большинства ненцев не было фамилий. Поэтому им их придумывали русские. В итоге двумя самыми распространенными фамилиями стали Дуркин и Безумов. Теперь и вполне русские по виду люди имеют эти фамилии, а еще те, кто особенно хотел выйти замуж за местных. Я подношу вилку ко рту и мы некоторое время молча едим.
– Как там бюджет? – спрашиваю я, доедая 8-ю рыбную палочку.
– Нормально, – пригубив компот, отвечает Андреев, – с вами все будет нормально. Не дрейфь.
– Надеюсь, – без особого оптимизма говорю я.
– Опять в суп мяса не доложили, – ворчит Андреев, водя ложкой в миске.
– Кстати, ты раздобыл мне адреса пиарщиков? Выборы скоро. Хочу немножко побольше денег намайнить, – деликатно спрашиваю я.
– Кстати да. Помни мою доброту. На почту тебе скину.
– Лучше ВК, не надо на корпоративную, – говорю я. – На всякий случай.
– Пойдешь депутатов прославлять. В команду губера на перевыборы едва ли возьмут, – говорит Андреев.
– Так ты пролобирруй, – прошу я.
– Там своих желающих попилить полно. Из Москвы кто-то. Моих возможностей не хватит, – вытирая рот салфеткой, говорит Андреев.
– Ладно, давай свои контакты. По депутатам пройдусь. Посмотрим, что по деньгам, – сдаюсь я.
