Экономика будущего полностью

Вопрос: А какую альтернативу нам дает финансово-экономический блок – повышение пенсионного возраста, урезание социальных расходов, постоянные качели на валютном рынке, падение ВВП… Разве это не показатель банкротства такой модели и необходимости принимать новые нестандартные решения?

Сергей Глазьев: Финансово-экономический блок пытается переложить тяжесть кризиса на население. Его чиновники спокойно смотрят на взвинчивание цен монополистами, на сверхприбыли банков. Создав искусственно кризис, загнав экономику в стагфляционную ловушку, денежные власти не желают признавать своих ошибок, пытаются списать все проблемы на внешние факторы, а в действительности политика «ничего не делать» в макроэкономике оборачивается несбалансированностью бюджета, сокращением расходов, падением реальных доходов населения, ВВП, уровня жизни и углублением кризиса.

Вопрос: В своей стратегии опережающего развития Вы предлагали изъять у нефтяных компаний, предприятий других отраслей добывающей промышленности неэксплуатируемые свыше трех лет скважины и другие месторождения природных ресурсов с целью их последующей передачи в эксплуатацию заинтересованным арендаторам. То же в программе касается и сельхозугодий. Эта техника «Робин Гуда» все еще актуальна?

Сергей Глазьев: Я бы не сказал, что это метод «Робин Гуда». Это принцип эффективного хозяйствования. Если мы хотим увеличить производство, то нужно вовлекать в экономический оборот простаивающие ресурсы. Кроме того, это метод демонополизации экономики.

Крупные игроки могут закрыть половину своих заводов и иметь меньше издержек, при этом получать сверхприбыль за счет лишь увеличения цен. К сожалению, именно это часто у нас и происходит, так как монополисты имеют очень серьезное влияние на проводимую политику во всех сферах.

Вопрос: Владимир Путин в ходе встречи с инвесторами на полях Гран-при в Сочи заявил, что власти России намерены и дальше придерживаться либерального курса в сфере валютного регулирования. Отменяет ли это инициативу частично ограничить движение капитала?

Сергей Глазьев: Либеральный курс вовсе не означает отказа от избирательных валютных ограничений. Существует множество примеров в других странах, которые доказывают необходимость введения специальных мер по предотвращению атак спекулянтов. Валютно-финансовый рынок существует не для них, а для того, чтобы страны могли обмениваться своими материальными ценностями. При переходе такого рынка под контроль спекулянтов мы имеем дестабилизацию, которую ощущает реальный сектор.

Все страны мира занимаются валютным контролем. Франция ввела налог Тобина, США ввели ограничения на иностранные инвестиции в сферах, затрагивающих их стратегические интересы. В Японии, Китае весь рынок под контролем государства, и спекулянтов жестко наказывают. Наконец, в Лондоне финансистов, замеченных в манипуляциях, «клеймят» колоссальными штрафами и изгнанием с рынка. Введение этих норм не противоречит ни либеральной идеологии, ни либертарианству, которое предполагает самоустранение государства от ответственности за экономику. Даже в традиционно либеральной Англии с либертарианством покончили еще 100 лет назад, как с тупиковым и вредным направлением для общества, которое ведет к хаосу.

Вопрос: 29 октября прошли первые «Примаковские чтения» в память о выдающемся политике. В этот день Вы также презентовали свой доклад перед учеными РАН. В этом есть что-то символическое?