В. Так чем может закончиться противостояние этих двух подходов? И каково значение выбора будущего пути для нашей страны?
О. Очень надеюсь, что будет выбран путь, предложенный Столыпинским Клубом и людьми, связанными с реальным сектором российской экономики: как со стороны регионов, так и академического мира. Промедление в этом плане или выбор в пользу монетаристов может иметь чрезвычайно негативные последствия для нашей экономики и для нашей страны в целом.
Призыв Президента России В.В.Путина к единению нации, обращенный к ее интеллектуальной и политической элите в самый разгар антироссийской кампании на Западе в ходе церемонии вручения государственных премий в День России, не может быть абстрактным лозунгом. Для его воплощения необходимо единение граждан страны не только на основе общности языка, культуры, территории, но и идеологии, которой должны руководствоваться все облеченные властью лица в повседневной практике государственного управления.
Историческая духовная традиция русского народа предопределяет стержневую роль принципа социальной справедливости в любой идеологической конструкции инвариантно к политическому, экономическому и социальному устройству общества. Нарушение императива социальной справедливости делегитимизирует государственную власть в глазах народа, влечет дезинтеграцию общества, социальный протест и революцию. Так было в 1917 году в православной Российской империи, то же произошло в 1991 году в коммунистическом СССР, а теперь, в 2014 году – в демократической Украине.
Неспособность государства обеспечить социально справедливое распределение национального дохода, чрезмерное социальное расслоение раскалывают общество на враждующие классы вне зависимости от идеологических скреп. Для современной России, не обремененной какой-либо общенародной идеологией, эта угроза более чем актуальна. После расстрела не довольного либеральными реформами парламента и олигархического государственного переворота в 1993 году российское общество впало в политическую апатию, с тихой ненавистью взирая на разграбление общенародной собственности и вывоз национальных богатств за рубеж в 90-е годы. Рост доходов населения в 2000-е годы произвел анестезирующий эффект на советское поколение, привыкшее терпеть «лишь бы не было войны».
Однако, несмотря на позитивную динамику роста средних показа телей денежных доходов в нулевые годы, социальная поляризация ввиду форсированного роста самых высоких доходов и зарплат не уменьшалась, а продолжала нарастать. В Докладе о мировом благосостоянии (Global Wealth Report, 2012 год) Россия заняла первое место в мире среди крупных стран по неравенству распределения богатства. Неравенство распределения богатства было выше в нескольких карибских странах с налоговыми офшорами.
В качестве предельно критического (порогового) значения коэффициента фондов, т. е. соотношения доходов крайних 10 % наиболее и наименее обеспеченных групп населения, принято считать соотношение 10:1. В странах с социал-демократической традицией (Скандинавии и Германии) этот показатель составляет 3–7 раз. В 1991 году в нашей стране он не превышал 4,5 раза, в 2014 году подскочил до 16 раз по официальной статистике, что в 3 раза выше, чем в царской России. Экспертные оценки дают еще более драматичную картину – от 25 до 40 раз с учетом скрытых доходов.
Прекращение роста доходов в 2014 году после втягивания экономики России в стагфляционную ловушку население стерпело как временное явление, поверив в заверения власти о скором улучшении экономического положения. Заметное падение доходов с начала 2015 года в результате экспериментов Банка России по «таргетированию» инфляции все еще воспринимается как временное, хотя по ряду категорий трудящихся, включая бюджетников, достигает 20–30 %. Однако закрепление этой тенденции повлечет ощутимое снижение уровня и качества жизни для большинства населения. По уровню бедности российское общество уже откатилось на 10 лет назад: численность населения с денежными доходами ниже величины прожиточного минимума достигла в 2015 году 23 млн. человек и, судя по прогнозу инфляции и доходов населения, может увеличиться еще на треть.
Субъективное измерение бедности социологическими методами дает еще более тревожную картину. До нынешнего кризиса доля граждан, ощущавших себя бедными, по данным ИСПИ РАН, составляла 30 %[208]. Примерно такую же оценку уровня субъективной бедности фиксировали исследователи Института социологии РАН в 2012 году – 32 % среди населения в возрасте не старше 55 лет[209]. В настоящее время эти цифры, по-видимому, возросли в 1,5–2 раза.
