Количество смертных приговоров в 1961 г., когда была введена смертная казнь за экономические преступления, выросло по сравнению с 1960 г. более чем втрое – до 1990. В 1962 г. высшая мера наказания была применена 2159 раз[141]. В дальнейшем количество смертных приговоров сократилось. Для усиления борьбы с экономическими преступлениями 27 ноября 1962 г. совместным постановлением ЦК КПСС, Президиума Верховного Совета СССР и Совета Министров СССР был образован общесоюзный Комитет партийно-государственного контроля ЦК КПСС и Совета Министров СССР и соответствующие органы на местах. В принципе, принятые меры были правильными. Конечно, масштабы кампании впечатляющие. Но, между прочим, размах борьбы Сталина с подпольными миллионерами и экономической преступностью в конце 1940-х гг. был большим, чем кампания Хрущева начала 1960-х гг. Загнать выпущенного на свободу в 1950-е гг. «джина» экономической преступности в бутылку так и не удалось.
<p>Картина теневой экономики при Хрущеве</p>Во времена Хрущева подпольная экономика была представлена в виде так называемых цеховиков и барыг.
Цеховиками называли тех, кто организовывал производство дефицитных товаров из неучтенного сырья и материалов либо на производственных мощностях действовавших предприятий, либо в специальных помещениях на неучтенном оборудовании. Фактически это был производственный капитал.
Фактически первым разоблаченным цеховиком в СССР стал Шая Шакерман. Устроившись начальником мастерских в психоневрологическом диспансере, в 1958 г. он закупил промышленные швейные и вязальные машины, которые тайком установил в бараках лечебницы. На них больные изготавливали модную одежду. Подельником Шакермана был Борис Ройфман (директор Перовской текстильной фабрики, имевший 60 подпольных предприятий в разных регионах страны). В 1962 г. оба цеховика были арестованы. При обысках у них было изъято ценностей на сумму около 3,5 млн. руб. В 1963 г. оба были приговорены к смертной казни.
Барыгами называли тех, кто имел доступ к товарным фондам советской торговли и занимался реализацией товаров из-под прилавка. Иногда барыги выстраивали достаточно сложные схемы сбыта дефицита, в которых были задействованы сотни и тысячи людей. Барыги представляли торговый капитал.
Начинали они со спекуляций товарами народного потребления. Позднее товарный ассортимент деятельности барыг расширился, они начали торговать продуктами и материалами, которые использовались в промышленном и сельскохозяйственном производстве, строительстве, на транспорте. Это такая промежуточная продукция, как кирпич, цемент, пиломатериалы, бензин, солярка, химические удобрения и т. п. Часть такой продукции шла цеховикам, часть сбывалась для личного использования. Для этого на государственных предприятиях пользовались приписками (в т. ч. завышенный расход материалов и другой промежуточной продукции). Приписки помогали фиктивно выполнять и перевыполнять план, а образовывавшиеся излишки материалов списывались. Вот пример (правда, относящийся к более позднему времени): колхозы и совхозы Тюменской области в 1977 г. продали за наличные деньги на сторону 637 т дизельного топлива и 2830 т бензина[142].
Были еще обычные спекулянты, которые не были встроены в какие-то устойчивые цепочки сбыта, а действовали стихийно, эпизодически, самостоятельно. Разновидностью спекулянтов были фарцовщики. Они занимались реализацией товаров, выменянных или перекупленных у иностранцев. Этот вид спекуляции существовал преимущественно в Москве, Ленинграде и крупных портовых городах. Фарцовщики стали достаточно распространенным явлением после VI Всемирного фестиваля молодежи и студентов в Москве в 1957 г. Кроме импорта реализовывалась и советская продукция (зачастую под видом фирменной), создававшаяся в подпольных цехах. Фарцовщики нередко были и валютчиками, т. е. занимались куплей и продажей иностранной валюты, что квалифицировалось как уголовное преступление (в стране, как известно, существовала государственная валютная монополия).
<p>Сращивание теневого капитала и партийно-государственного аппарата</p>
