Галка растерянно оглянулась и обратилась к Севе, как к свидетелю:
- Ты видал? Договорились, а он сквозанул! Мудила.
- Да. Непонятно. Вокруг никого не было. Чего он испугался?
Они пошли рядом вдоль Госплана.
- Ну, хрен с ним, ты не опоздаешь на метро? - спросила Галка.
- Мне на троллейбусе - я на Мархлевского живу.
В помпезных колоннах арки, что вела в бывший Брюсовский, а ныне улицу Неждановой, звучал Галкин хрипловатый голос.
- Я сегодня с мужем развелась... - Она ковыряла ногтем щель в гранитном покрытии колонны.
- Ты была замужем? - искренне удивился Сева. - Он был в курсе твоего занятия?
- Ему это нравилось.
Возле них появился таксист Виля.
- А, Галочка! А где твоя подруга Инга? Помнишь, как вы нас обслуживали у меня в такси?
- Ты бредишь, - остановила его поток Галка.
- Брежу? Да мы вам корочки КГБ предъявили, и вы с Ингой...
- Виля! - окликнули таксиста, - есть кодеин. Берешь?
Виля испарился. И примкнул к группке "толкавшей - покупавшей" у соседних колонн таблетки и аптечные рецепты.
- Пойдем отсюда, - предложила Галка.
Он не стал возражать, и они оказались у телеграфа. Дождь уже кончился.
- Поедем к тебе? - Галкин вопрос напряг Севу.
- Но у меня ничего нет... ни денег, ни жратвы, ни выпивки.
- А мне ничего и не надо. Поедем?
Он согласно кивнул.
Ехали в троллейбусе. Молча. Смотрели друг на друга и улыбались. Галка положила свою руку на его колено.
На улице Дзержинского в вагон вошел полковник милиции и поздоровался с Галкой.
- Здравствуйте, Егор Степанович, - мило ответила та.
- Как жизнь?
- Все в порядке, завтра к родителям уезжаю.
- Ну, счастливо. - Полковник сел на скамейку перед ними.
Галка наклонилась к Севиному уху:
- Он меня по проституции несколько раз вызывал, в картотеку заносил. Хороший мужик.
Севе стало неуютно в троллейбусе, он представил, что будет на студии, если полковник доложит студийному первому отделу!
Но полковник мирно дремал и не пытался познакомиться с Севой. Внимательно следил за нашей парочкой в салоне только Хрущев с портрета, укрепленного на заднем стекле кабинки водителя.
Галка сбросила одежду на продавленный диван и, подойдя к Севе, положила руки ему на плечи:
- Ты каким способом любишь?
- Обычным.
- А если "как пол моют"? Или - по-семейному?
Но Севу занимал вопрос другого рода:
- Я с тобой ничего не поймаю?
Она рассмеялась, и Севе сразу стало легко.
- Я сегодня утром проверялась.
- Прошел целый день...
- Днем - только с мужем.
- Ты же сегодня с ним развелась...
- На прощание... ну, разгрузим вагончик? - Она прижалась к его тельнику.
Он попытался поцеловать ее. Галка отстранилась:
- Не люблю целоваться.
Настенные часы без стрелок, с мертвым маятником осветил луч утреннего солнца и коснулся Галкиного лица. Она открыла глаза, сощурилась, крепче прижалась к Севе. От ее движения Сева проснулся, сел на скрипнувшей кровати.
- Сколько времени? Мне же на студию... У нас с восьми - съемка.
- Какая съемка, - Галка притянула его к себе, - отдыхай. Четыре вагончика разгрузили!
- Нет. Надо...
- Да что тебе надо! Поехали со мной в Шахты. У родителей там большой дом...
- Что я там буду делать? - попытался отшутиться Сева.
Галка ответила всерьез:
- Устроим завклубом. Будешь человеком, а здесь - на побегушках! настаивала Галка.
- Да у меня денег на билет нет...
- Поезд только вечером, а к вечеру я заработаю!
- Нет, не поеду, - уже без обиняков заявил Сева, застегивая брючный ремень.
Галка встала с постели.
- Подари мне свою фотографию, - попросила она.
- У меня нет.
- Никакой? - В голосе Галки сквозило недоверие. - Или не хочешь дарить?
- Только на пропуске, - попробовал оправдаться он.
- Покажи пропуск! - И, не дожидаясь его действия, залезла в брючный карман.
Вытащила картонную книжечку, раскрыла.
С крохотной фотографии смотрел на нее совсем юный Сева, по шею заляпанный фиолетовой печатью.
- Подойдет, раз нет другой! - Она отделила ногтем фотографию от плотного картона, протянула Севе: - Подпиши.
- Тут негде.
- Напиши "Гале".
Он послушно написал, разыскав ручку.
- Верочка! - Ефим Давыдович шел по коридору студии, служившему по совместительству складом осветительной техники, отмеряя шаги ударами массивной бамбуковой трости об пол, рядом с очаровательной, чуть располневшей тридцатилетней редакторшей, - позвони Габриловичу и закажи ему диалоги к двум новым сценам, которые написала эта бездарность...
- Вы же так расхваливали его, - лукаво заметила Верочка.
- Ну, положим, первый вариант был действительно здорово придуман!
- Интрига - да.
- Это - уже много! - Ефим Давыдович вдруг резко остановился возле попавшегося по пути Севы, чтобы сменить тему разговора - он не любил признавать свои ошибки. - Вот, познакомься, мой новый ассистент. Сева.
- А где старый? - Редакторша проявляла язвительность.
- Вера, - отчеканил Давыдович, - ты работаешь со мной уже два года. Пора знать, что одного подхалимажа для работы у меня - мало.
- А у этого есть что-нибудь, кроме подхалимажа? - Верочка была зубастой.
- Есть. Сева, принесешь ей свои рассказы. Понял? Сегодня же!
- У меня не все перепечатаны, - слабо возразил Сева.
- Ничего, у Верочки зоркий глаз: она читает и самотек!
