Ни одна съемка не обходилась без известного вгиковского хохмача Э. Абалова и его закадычного друга Т. Милиавы. С ними я плотно сдружился, и по окончании съемочной смены мы отправлялись осваивать "ночную плешку" на улице Горького. Грузинские друзья располагали деньгами; мы, побродив по "Броду" - так называли отрезок улицы от Госплана до площади Пушкина - и промерзнув как следует, заходили погреться в "Арагви" с неизменными купатами или в бывший "Коктейль-холл", а тогда уже "Кафе-мороженое", работавшее тем не менее до часу ночи и собиравшее самую разнокалиберную публику - от заглянувшего сюда из МХАТа знаменитого актера Массальского до голубых мальчиков из сквера у Большого театра. О московских девицах того призыва во главе с русской красавицей Ингой - и говорить не приходится. Не обходились сборища без Бори Месхи - знаменитого Бондо, - полового гиганта столицы, который с материальной пользой для себя эксплуатировал собственные физические качества. В результате "освоений пространства", бывало, возникали приводы в знаменитый "полтинник" - 50-е отделение милиции, курировавшее центр Москвы.
А наутро (без усталости, в том возрасте не посещавшей меня) - снова студия с неизменными осветительными приборами, КПЛами, "вайнертами" и чадящими от плохих углей ДИГами.
Иногда в павильон заходил сам Сергей Иосифович Юткевич. К посещению готовились: тщательно репетировали кадры, которые должны снимать при мастере. Юткевич просматривал заготовленное и тут же, до фиксации на пленку, анализировал. М. Калик пробовал себя в роли шекспировского Ричарда - маленький, резкий, в черном плаще до пят, он, скорее, производил впечатление мрачного гнома и был отвергнут мастером как исполнитель.
Здесь же зачиналась картина моего земляка, а потом и друга, Жени Карелова "Дым в лесу". Для исполнения главной роли Женя разыскал органичного и обаятельного подростка Гену Сайфулина. Тот отлично работал, а точнее, жил жизнью героя в картине. Он импонировал своей открытостью и дружелюбием. Через много лет Сайфулин снялся у меня в больших ролях трех фильмов: "Про Клаву Иванову", "Моя улица", "Враг народа Бухарин", продемонстрировав, на мой взгляд, самобытный талант.
В общем, кто на учебной студии хотел участвовать в подробном процессе создания пусть маленьких, но фильмов - участвовал. Я хотел и впитывал все, что несло в себе познание режиссерской профессии.
В день прибытия индийских гостей на студию снимались пробы к дипломному фильму "Враги" по Чехову. Экранизацию делал Юра Кавторадзе, снимал Толя Карпухин. Ассистентом режиссера трудился студент Фрунзик Довлатян - в будущем классик армянского кино, поставивший "Здравствуй, это я!". Пробовались знаменитые М. Названов, Н. Гриценко и совсем юная студентка Люся Гурченко. Я всего-навсего "светил" - попал в бригаду осветителей этой съемочной группы.
Но мне повезло, как я считал, больше остальных - Капур решил понаблюдать пробу замечательного Николая Гриценко и уселся на перекладину штатива осветительного прибора, "руководимого" мной, уселся прямо у моих ног, предварительно спросив о чем-то на не понятном мне языке. Я вскинул фотоаппарат, который постоянно носил с собой, и зафиксировал Капура в этом положении.
Снимал, естественно, не только я. Хроникеры не выключали камер, наблюдая за знаменитым гостем, и срывали треском своих "аймошек" синхронную съемку проб.
Через месяц я приехал в родной город Орехово-Зуево и заметил, что пользуюсь повышенным вниманием сверстников, а главное, сверстниц. Одна из них, чье отношение мне было особенно значимо, подошла, протянула фото Капура в одеянии Бродяги и попросила дать автограф.
- При чем тут я? - Мое удивление было совершенно искренним.
- Ты же с ним знаком!
И она рассказала, что совсем недавно в городе прошел фильм "Наши гости" о пребывании в Москве делегации во главе с Раджем Капуром. Момент сидения Капура у моих ног и его обращение ко мне зафиксировано на пленке.
Так я стал знаменитым в пределах одного района родного города!
Порог "Мосфильма"
- Завтра утром выходи на работу. Ассистентка встретит тебя на проходной, - закончил телефонный разговор Михаил Ильич Ромм. Ровно в девять я был на проходной "Мосфильма" со стороны Мосфильмовской улицы. Впрочем, никаких других проходных тогда не было - сразу за довженковским садом Александр Петрович был перед войной инициатором его разбивки - тропинка поднималась на Воробьевы горы и круто спускалась к Москве-реке. По этой стежке мосфильмовская молодежь, как я узнал позже, минуя дырявый дощатый забор, в обеденный перерыв бегала на реку купаться и загорать...
Существовавшая проходная напоминала парковые предвоенные строения эдакий "Корбюзье" из вагонки. В ее пустом зальчике я и ждал ассистентку, нервно переминаясь с ноги на ногу и вытирая о штаны потеющие руки. После часового ожидания вахтерша из-за вращающегося турникета спросила меня:
- Ты мексиканец?
Я воспринял вопрос как издевку, но решил не отвечать из осторожности негоже начинать посещение студии с конфликта, хотя бы и с вахтером.
И, смирив свой норов, объяснил:
