Позвонила Маша и Григорич тут же включил видеосвязь на Телеграм. Обрадованные дети сразу же стали выть и требовать, когда уже приедут родители. Маша с Вованом, слегка удивленные, что-то мямлили насчет того, что как только уладят последние формальности с квартирой, то сразу же приедут за Кирой и Ирочкой. Родители куда-то спешили, но Рита настояла, чтобы они посмотрели новый танец Киры, который привел тех в восторг, а потом Ирочка с глубоким чувством и трогательным волнением продекламировала маме стишок: «Чому так багато навколо тепла? Це мамино свято весна принесла». В динамике послышалось сопение Маши и звук чмока.
— Я вас очень люблю, детки мои, — прошептала она и снова засопела.
Спать легли рано и решили до завтра не убирать со стола — вдруг кому-то захочется встать среди ночи и перекусить, что бывало не редко. Ночью всегда еда слаще и ароматнее. После нее спится превосходно. Все, довольные и переполненные эмоциями, легли спать, хотя долго еще ворочались из-за беспокойных мыслей. Ирочка думала попросить завтра Оксану Борисовну дать ей стишок длиннее, она очень хотела рассказать его на утреннике для мамы, когда та приедет. У Киры не выходили из головы уважительные слова бабушки, которые та сказала Софе о ней и Кира решила, что отныне будет выбирать подруг не из таких финтифлюшек. Григорич мечтал, что мастер одобрит сценарий, хотя это было уже не главным, а главным было то, что Святой Дух услышал и теперь у них будет квартира, вернее, уже есть. А Рита благодарила Бога, что все наладилось, никто не огрызается, и в семьях воцарились мир и любовь.
Наступила ночь и как-то быстро она пролетела, но под утро часа в четыре Рита вдруг вспомнила, что они не выпили вчера за День Защитника Отечества. Поскольку и так не спалось, Рита встала, надела халат и села за стол. Налила себе вина и только хотела пригубить, как с кухни притопал Григорич и возмутился, что жена пьет в одиночку.
— А тебе чего не спится? — удивилась Рита.
— Да так как-то, — вздохнул Григорич. — Мысли….мысли…
Они обнялись и стали пить из одного бокала, произнося друг другу шепотом:
— Поздравляю….Поздравляю… Поздравляю….
Они страстно поглядели друг на друга, но тут в комнату ворвались внучки.
— Бабушка, дедушка, — жалостливым голоском протянула Ирочка, — хочу кушать.
— А что ты хочешь?
— Наполеона с чаем.
— И я, — сказала Кира.
Почти в полпятого утра все четверо вновь сидели за столом — сытые, довольные и не в меру болтливые. Они говорили так много, будто давно не видели друг друга или больше никогда не встретятся все вместе. Когда все темы были исчерпаны, Ирочка молча подошла к книжному шкафу, открыла свой сундучок и вытащила книжку, которую знала наизусть: «Красную шапочку». С глазами, полными света и радости, она принесла дедушке книжку и попросила почитать.
— А давайте все вместе! — предложил Григорич. — Ты, Ирочка, будешь Красной шапочкой. Ты, бабушка, будешь мамой и бабушкой. Ты, Кира, волком хочешь?
Кира удовлетворенно кивнула и зарычала.
— А ты? — спросила она.
— А я, как всегда, от автора.
И они начали разыгрывать пьесу. Веселились, кривлялись, искажали голоса и придумывали какие-то новые слова своим персонажам. Хохотали до упаду да так, что в серванте звенела хрусталь… Ан, нет. Это не хрусталь, а вдруг ожил телефон Риты. Она схватила свою ракушку и открыла крышку.
— Доця! — удивленно воскликнула Рита и включила громкую связь. — Машунь, что? Что случи….
— Мама! Мамочка! Война! Они….. перекрыли границу. Мы не приедем… Деточки мои…..
Связь прервалась. Кира застыла в танце, Ирочка прижала к себе куклу Анечку, а Рита уткнулась лицом в плечо Григорича, у которого лицо стало каменным, а глаза враз помутнели.
КОНЕЦ 1 КНИГИ
