Никки задрал голову к небу. В тусклом свете рассвета его глазница распухла; пурпурная пещера и множество дыр, оставленных выстрелом из дробовика, гноились на его лице. Но здоровым глазом он проследил откуда прозвучали звуки сверху, подобно песне сирены.
Никки улыбнулся. Все снова начинало обретать смысл. Он неправильно понял весь фильм. Он неправильно понял все твисты.
Услышав детский голос, у него открылось второе дыхание, с помощью которого он взобрался на плиту и направился по тропе, откуда эхом доносился голос. Боль была невероятной, но она была незначительной, если все пройдет хорошо, то скоро все закончится. Он полз по пропасти не только из земли, но и поднимался к духовному просветлению. Это был конец длительного и трудоемкого путешествия. Он получил самый благодарный слэшер, на который только мог надеется, так что теперь его разрушения подчинялись естественному порядку кинематографичной вселенной. Никки заполучил бы их в любом случае.
Достигнув вершины, тропа заворачивала по краю за водопад. Это было одно из мест, которые всегда показывали в начале фильмов - веселые подростки устраивали вечеринки до наступления ночи, и Никки сносил им головы. Водопад, на котором должна была закончится серия, это было даже поэтично, особенно учитывая красоту площадки.
На открытой местности стояла девочка.
Элли.
Фамилии он не знал.
В каком-то смысле, он даже прикинул, что так лучше. Она была анонимной. Ее лицо стало жестким, слезы высохли, страх сменился неистовой решимостью. На ее лбу был синяк, размером с пол грейпфрута, из-за чего она выглядела как мутант, а с носа и подбородка капала кровь. Но его привлек ее взгляд. Он был пронзающим, подобно взгляду Мэг Фостер или Удо Кира. Вероятно, это все из-за игры света в стекающей воде, который отражался в ее глазах, но значения это не имело. То, что он видел, и то, что должна была увидеть аудитория, это было нечто необычное в этих глазах, а ведь они были зеркалом души, не так ли?
Элли зашла обратно в пещеру, и Никки последовал за ней, волоча одну ногу; волны голубого света, на его шипах, придавали тесаку вид смертельной бижутерии. Девочка встала перед ним, держа тонкое лезвие. Никки усмехнулся, когда понял, что это такое.
- Специальная доставка, - сказал он.
Девочка не спускала с него глаз, как будто она бы в фильмах "Деревня проклятых" или "Детки".
- В какой-то момент, - продолжил он, - я думал, что твоя сестра - избранная. Но это выносит все прям на новый уровень. Ты - просто ребенок – определенно девственница - и почти наверняка не употребляла наркотики и не пила, так ведь? Уверен, ты еще и умная, так? Типа книжного червя. И скромная. Определенно скромная. И вот, ты рискуешь своей жизнью, чтобы спасти кого-то, кто для тебя важен, – oн испытывал очень сильные эмоции. Ники не мог удержаться от оплошности, вызвав мета-момент, в котором он сослался на сюжет фильма. – Ты
Девочка молчала. Она была в роли, и Никки проклинал себя в том, что не делает также. От этой мысли у него заболела голова. Воспоминание о просранной жизни падшего актера протыкали его сознание, сбивая его с толку. Они были похожи на быстрые спазмы, которые выкидывали его в воспоминания другого человека.
Никки задрал тесак, но ту же ошибку, какую он совершил, задушив Молли, он делать не собирался. Он ничего не оставит на волю случая. Он будет двигаться медленно и с трудом, подчеркивая свою хромоту и другие раны, чтобы оправдать свою медлительность. Он приблизился к ней, молчание девочки не нарушилось. Он нарочно наткнулся на трещину в земле, чтобы присесть, и девочка идеально поняла его намек.