Конечно, мне было любопытно, как мои преследователи поведут себя, когда мы доберемся до театра. Если они действительно хорошо подготовились, у них должны были быть припасены билеты, и тогда вероятность того, что они из полиции, еще больше возросла бы.
Такси подкатило к подъезду «Барбикана».
Я немного замешкался, притворившись, что ищу мелочь, и одновременно наблюдая за «мондео».
К моему неудовольствию, он проехал мимо и свернул за угол.
Я подождал еще несколько секунд, обсудил с водителем, когда он должен отвезти меня домой, но «мондео» так и не вернулся.
После спектакля я снова заметил «мондео», когда мы переезжали через реку. Он следовал за нами прямо до Мортлейка, но на большем расстоянии, чем раньше, — наверное, потому, что было несложно догадаться, куда мы едем, и если бы они нас потеряли, то и нашли бы без труда. Чтобы проверить свое предположение, я попросил таксиста заехать на заправку, где я мог бы купить сигареты.
Как только мы свернули на заправку, «мондео» проехал мимо и остановился в ближайшем переулке.
— Спасибо, — сказал я водителю, вернувшись в машину с пачкой сигарет в руке.
— В салоне курить нельзя, — напомнил таксист, когда мы отъехали.
— Домой, Джеймз, — сказал я, запихивая сигареты в карман.
— Меня, кстати, на самом деле зовут Джеймз, — проговорил он, смеясь.
— Да уж; тебя, наверное, тошнит от этой шутки.
— Не, нисколько.
Мы засмеялись.
— Больше я ее не повторю.
— Все нормально.
Джеймз довез меня до дома.
— Завтра в то же время? — спросил я.
— Сделаем, — ответил Джеймз.
«Мондео» вернулся на прежнее место, когда я закрывал за собой входную дверь.
Последний раз я чувствовал себя в такой опасности только в детстве. Мальчишкой я постоянно пребывал в боевой готовности. Я знал, что за ближайшим углом меня поджидают немцы, а в кустах притаились японцы. Из нескольких деревяшек я сколотил себе автомат польских партизан. Я носил с собой длинный охотничий нож на поясе из змеиной кожи. Я зачитывался книжками о выживании в условиях дикой природы. Но, как оказалось, готовился я не к той войне. Немцы так и не захотели напасть на Милтон-Кейнс — по крайней мере при моей жизни. И это меня всегда немного задевало. Я хотел погибнуть, отстреливаясь от врага, нагло марширующего по Эмплуик-Клоус. Я хотел увидеть, как неприятель поливает кровью родные «форды-кортины» и пытается укрыться от пуль за маленькими купальнями, устроенными в наших английских дворах для птиц.
Я настолько испугался, что решил было отправиться в полицию и попросить у них защиты. И не просто эскорта из машин без опознавательных знаков. Но затем я понял, что тогда мне пришлось бы отказаться от своего расследования и своей мести. Передо мной был выбор: или докопаться до истины самому, идя на риск, если это необходимо, или обеспечить себе безопасную жизнь, в которой мне осталось бы только ждать. Теперь, когда я зашел уже довольно далеко, останавливаться мне не хотелось. К тому же в глубине души я получал изрядное удовольствие от новых свобод, которые я обрел, начав действовать вне закона. Наконец-то я мог быть таким, каким мне всегда хотелось стать: агрессивным, опасным. И если это означало самому оказаться в опасности, что ж, мне следовало до поры до времени с ней смириться. В каком-то смысле мне нечего было бояться — три уже полученные пули освободили меня от страха перед физической болью. Любое новое повреждение могло быть либо меньше, чем я уже пережил, и я бы с ним справился, либо больше, и мне бы уже не пришлось ни с чем справляться.
В этот вечер мне пришла в голову одна полезная мысль: «А не пора ли задуматься о покупке пистолета?»
Спал я плохо.
Четверг.
Да, пора было покупать оружие.
Я много раз слышал, что раздобыть пистолет не так уж сложно. Для этого требовалось всего лишь отправиться в нужный паб в юго-восточной части Лондона и поговорить там с нужным человеком. Но я знал, что мне как-то особенно не везет на нужных людей. (Однажды я вернулся из Брикстона, так и не купив травку!) И мне не хотелось тратить время, просиживая штаны не в том пабе. Я должен был найти кого-то, кто бы подсказал мне название бара и имя человека.
Я терялся в догадках, пока не вспомнил о статьях про Алана и Дороти, которые я штудировал в местной библиотеке. Саб Овердейл, режиссер-постановщик «Макбета», настаивал на тщательной подготовке актеров к репетициям. Алан и Дороти посещали тюрьмы, где встречались с настоящими убийцами. В одной из статей также содержался намек, что они провели немало времени с более известными и менее изолированными от общества преступниками.
В этом им помог комик Тони Смарт.
