Вновь выбравшись на поверхность, я увидел бегущего по полю огромного кабана и бросившихся от него в разные стороны троих всадников. Четвёртому повезло меньше. Свалившийся с коня броненосец лежал на земле неподвижной грудой металлолома, весело поблескивавшей в лучах солнца, а его конь гарцевал далеко в поле.
Когда я с трудом спустился со стога и подошёл к упавшему, то услышал, как этот железный человек что-то невнятно бубнит. Не имея возможности перевернуться, он лежал, уткнувшись забралом в изрытую копытами и щедро усеянную конскими яблоками землю. А потому разобрать, что он бормочет, было сложно. Однако, прислушавшись, я понял, что это молитва. Прошло минут десять, но рыцарь всё не унимался.
- Ваша светлость, - прервал я его словоизлияния, потеряв терпение, - вам помочь?
- Изыди, оборотень! - в ужасе заверещал незнакомец.
Теперь никто не мог помешать мне спокойно покинуть поле брани, на котором я одержал славную победу над двумя десятками воинов. Но куда мне идти? Я ведь даже не представлял, где нахожусь. Если же я помогу этому благородному рыцарю, то он, глядишь, в свою очередь поможет мне. И потому, вздохнув, я продолжил наш милый диалог.
- Ваша светлость, изыдти я, конечно, могу, но кто тогда поможет вам? Ведь все ваши люди разбежались. Это, во-первых, а во-вторых, никакой я не оборотень, а бард.
Я решил придерживаться этой версии как наиболее подходящей для объяснения того, почему я здесь оказался.
- Лжёшь, исчадие ада! - вновь завыл рыцарь. - Я собственными глазами видел, как ты только что обратился в кабана!
Похоже, что от удара о землю его голова пострадала гораздо сильнее, чем какая-либо другая часть тела. Стараясь держать себя в руках, я коротко изложил незнакомцу, находившемуся внутри груды металлолома, своё видение ситуации. Сводилось оно к тому, что совершенно случайно мы с кабаном, на которого слуги рыцаря организовали охоту, выбрали один и тот же стог для ночёвки. И всё случившееся - чистое недоразумение.
Поверженный в прах рыцарь помолчал несколько минут, после чего изрёк:
- Переверни меня на спину, я хочу удостовериться в том, что ты не оборотень.
Я попытался выполнить его просьбу, но безуспешно. Мало того, что рыцарские доспехи весили не один пуд, так я ещё чувствовал себя жутко уставшим после вчерашнего похода по лесу. К счастью я обнаружил неподалёку то самое копьё, на которое его светлость собирался меня нацепить. Используя его древко в качестве рычага, я смог перевернуть рыцаря на спину. Правда, сделать это мне удалось только с третьей попытки. Две предыдущие закончились тем, что я лишь откатил железного человека по земле, щедро удобренной конями, на несколько метров в сторону. Перевернув, наконец, броненосца на спину, я сумел усадить его, подперев спину его же копьём. Сквозь узкую щель забрала на меня уставились два свирепых глаза.
- Поставь меня на ноги! - рявкнул рыцарь.
Мне определённо не нравился такой тон пострадавшего. У меня мелькнула мысль о том, что, может быть, стоит оставить его светлость ржаветь здесь до тех пор, пока кто-нибудь не сдаст его в утиль. Однако я поскорей отогнал эту мудрую мысль и постарался быть предельно терпеливым.
- Ваша светлость, осмелюсь сказать, что этого делать не стоит. Ведь идти в доспехах вы всё равно не сможете, а вот ещё раз упасть - это запросто.
Рыцарь снова надолго замолчал. О том, что он не спит, свидетельствовали раскрытые глаза. Значит либо его, действительно, контузило при падении, либо он тугодум от рождения. Но в том и в другом случае радости было мало. В конце концов, я всё-таки сумел убедить этого заторможенного мыслителя в необходимости распаковаться чтобы покинуть сие место. Пока я освобождал его из железного заточения и уговаривал спрятать тяжеленые латы в стог, а не тащить с собой, времени прошло немало. Наконец бывший броненосец был подготовлен к пешему переходу. И мы тронулись в путь.
Рыцарь шёл, а точнее ковылял, словно больная утка, первым. Я предполагал, что он из местных, и предоставил ему право самому выбирать направление. Мы неспешно добрались до опушки леса и двинулись вдоль неё по едва различимой в траве дороге. При этом ни один из нас не проронил ни слова. И здесь далеко позади раздался конский топот.
Это была тройка воинов, ретировавшихся при виде моего обращения в кабана. Сейчас они тоже не проявляли особой храбрости, вероятно, опасаясь, что я повторю свой трюк. А потому гарцевали на почтительном расстоянии от нас явно готовые ринуться прочь при малейшей опасности. И лишь властный взмах руки хозяина заставил слуг осторожно приблизиться к нам.
Его светлость был немногословен.
- Взять его! - рявкнул он, ткнув в мою сторону пальцем, перепачканным землёй и органическими удобрениями животного происхождения.
Слуги сделали это с огромным удовольствием, скрутив меня кожаными ремнями. Всё было столь неожиданно, что я смог лишь произнести чуть слышно:
- За что, ваша светлость?
- Тебя, оборотень, мы сожжём в воскресенье на костре в Нотингеме!
- Но я не оборотень, я бард!
