И спустя мгновение на немцев, которые как раз появились в зоне Андреева обзора, обрушился свинцовый дождь. Первому пуля попала в лоб; его голову и верхнюю часть тела толкнуло назад, ноги взлетели вверх. Винтовка, отлетев в сторону, врезалась в ящик, который был их укрытием. Офицер поймал две пули в грудь, запнулся и, прокатившись метр по земле, затих.
Последний прожил дольше всех. Будучи метрах в пятнадцати от вышки, он замахнулся, и Андрей разглядел в его руке гранату. Но соотечественник и здесь успел первый. Одна из пуль попала в грудь, вторая в предплечье и почти оторвала немцу руку, но граната все-таки полетела. Правда не туда, куда предполагал ее хозяин. Ударившись о кромку забора, она отлетела от него и, кувыркнувшись пару раз в воздухе, упала на землю, рядом со столбом ограждения. Спустя секунду раздался взрыв.
Если признаться, во время этого короткого боя Андрей чувствовал себя очень неуютно. Как-то некомфортно себя ощущаешь, сидя в деревянном ящике во время перестрелки между двумя сторонами, одна из которых вооружена спаренным пулеметом. Особенно когда про пулеметчика известно, что он встал за него впервые. Но обошлось.
— Сейчас я вылезаю, вы продолжаете сидеть. А то он сгоряча и нас положит. Я позову, — прошептал Андрей, обращаясь к своим компаньонам, и осторожно, без резких движения, принялся открывать крышку ящика.
— Братишка, не стреляй, мы свои, русские!
Пулеметные стволы уперли свой бездонный взгляд в Андрея, заставляя уже выбравшегося из ящика парня непроизвольно попятиться.
— Что надо?
— Бежать хотим.
— Ну так чего ждешь, тикай, я прикрою.
— Спасибо, братишка, только нас четверо. И мы винтовки немецкие возьмем, не против?
— Не против, только быстрее давайте. Мы сейчас тоже уходить будем.
— Ребята, собирайте стволы — и уходим! — эти слова Андрей адресовал уже семье Родзинских, сам кидаясь к солдату, бросавшему гранату. Стараясь не смотреть на останки человеческого лица, парень вынул винтовку из пальцев мертвеца, а затем снял подсумок с патронами к ней и, к своей огромной радости, гранату-«колотушку».
Не удержался и все-таки глянул в лицо трупу, обнаружив вместо него лишь кровавые ошметки. За что и был наказан собственным организмом — приступ рвоты вывернул его наизнанку.
Когда отпустило и Андрей наконец смог поднять голову, он обнаружил их маленькую группу, собравшуюся возле пролома в стене и ощетинившуюся трофейным оружием. Николай Абрамович, который заимел вторую винтовку (подсумка у немца с собой почему-то не было), участливо спросил:
— Андрей, вы в порядке?
— Да, теперь в полном! Извините. Нам нужно уходить.
Наружу Андрей полез последним, сначала Родзинский-«старший» с винтовкой, потом пацаны и уж затем Андрей.
— Первая и, как мне казалось, самая тяжелая часть нашего плана выполнена. Теперь нам туда! — заговорил Николай Абрамович, просто лучась от радости, и указал рукой направление дальнейшего движения.
Дважды просить себя никто не заставил, и через минуту группа уже скрылась в темноте ночи.
Не прошло и получаса с момента побега, а комендант Маутхаузена штандартенфюрер СС Франц Цирайс, прибыв в комендатуру лагеря, организовал преследование смертников. СС не имело достаточных сил для организации погони за таким количеством беглецов, поэтому местной жандармерии был дан приказ: «Схваченных беглецов привозить обратно в лагерь только мертвыми». Бургомистры окрестных населенных пунктов собрали на сход население и объявили бежавших опасными преступниками, которых нельзя брать живыми, а следует уничтожать на месте. Для поиска смертников привлекались части СС и вермахта, фольксштурм (народное ополчение), члены нацистской партии и беспартийные добровольцы из местного населения, гитлерюгенд и даже аналог гитлерюгенда для девушек. Так как из гражданских многие из участников-преследователей и большинство эсэсовцев были страстными охотниками, данная акция получила цинично-шутливое название Muehlviertler Hasenjagd, что переводится с немецкого как «Охота на зайцев в округе Мюльфиртель».
Как очень скоро выяснилось, главные их трудности только начались. Николай Абрамович совершенно не помнил маршрут, которым он добрался до места своей случайной встречи со спасшим ему жизнь австрийцем, что, в общем-то, и немудрено, тогда он бежал просто куда глаза глядят.
По лесу шли уже часов шесть-семь, стараясь держаться одного направления. Если сравнивать лес, по которому они двигались, с русским, то ему бы больше подошло название кустарник. Разве ж это лес, если вокруг, метров на сто, прекрасно все проглядывается.
Устали очень быстро, даже Андрей, который всегда старался поддерживать себя в хорошей форме, и то начинал выбиваться из сил, а каково было Николаю Абрамовичу? Его винтовку уже давно, как эстафетную палочку, передавали между собой близнецы.
Андрей старался идти впереди их маленькой группы, метрах в двадцати, поэтому он и выбрался первый из леса. А выбравшись, тут же упал на землю.
