Весьма показательная новелла Ивлина Во «Экскурсия в реальность» (1932). В ней варьируется базовая сюжетная схема большинства довоенных романов писателя: простодушного, неискушенного в жизни молодого человека внезапно затягивает вихрь головокружительных приключений; после целого ряда недоразумений, курьезных происшествий и трагифарсовых ситуаций он так же неожиданно возвращается в исходное положение, осознав жестокие законы абсурдного мира, в котором царят алчность и предательство. В новелле роль добродетельного простака поручена начинающему литератору Саймону Ленту. Взбалмошный и невежественный киномагнат заказывает ему сценарий по «Гамлету», которого нужно подогнать под незамысловатые вкусы широкой публики: Шекспира предлагается «перевести на нормальный язык», королеву Гертруду выбросить из сценария, так как «она тормозит события», а само действие трагедии перенести в Шотландию, подключив к делу «горцев в юбках и сцену-другую со сборищем клана».Николай Мельников. Малая проза большого писателя«Иностранная литература» 2005, №1
Казалось, швейцар из ресторана «Эспиноза» подчинил себе все развалины-такси в Лондоне. Он был их командующий. Глянув на его широкую грудь с тремя рядами наград, сведущий фалерист построит на этих трехъярусных декорациях повесть о героизме и испытаниях, в которой дотла сгорают фермы буров, фанатики-дервиши возносятся в рай, а надменные мандарины созерцают разбитый фарфор и разодранные шелка. Ему лишь надо сбежать по ступеням «Эспинозы», чтобы призвать на вашу службу экипаж, несуразный, как все враги государя-императора.
Полкроны легли в белую хлопковую перчатку, потому что Саймон Лент слишком устал, чтобы ждать сдачу. Он и Сильвия съежились в темноте на продавленных пружинах между продуваемыми насквозь окнами. Вечер был бездарный. Они сидели за столом до двух, потому что ночь была со скидкой. Сильвия ничего не пила, поскольку Саймон сказал, что он на мели. Поэтому они сидели пять или шесть часов, то молча, то переругиваясь, то вяло здороваясь с проходящими парами. Саймон проводил Сильвию до двери, неловко предложил поцеловаться, она холодно согласилась, потом вернулся в квартиру в мансарде над бессонным гаражом, за которую платил шесть гиней в неделю.
Перед его дверью мыли лимузин. Он протиснулся мимо него и поднялся по узкой лестнице, которая когда-то грохотала под ногами конюхов, спускающихся на рассвете к стойлам. (Горе молодым людям в «Конюшнях»! О, горе полувлюбленным холостякам, живущим на 800 фунтов в год!) На его туалетном столике было несколько писем, доставленных прошлым вечером, когда он одевался. Он зажег газовый светильник и начал открывать их. Счет портного на 56 фунтов, от галантерейщика на 43 фунта, напоминание о неуплате членских взносов его клуба за год, счет от «Эспинозы» с замечанием, что условия строго требуют ежемесячной оплаты наличными, и что в дальнейшем кредит не будет ему предоставлен, уведомление из банка, что его последний чек увеличил перерасход на 10 фунтов 16 шиллингов, требование от сборщика подоходного налога предоставить подробные сведения о его служащих и их заработной плате (миссис Шоу, которая приходила, чтобы застелить постель и приготовить апельсиновый сок за 4 шиллинга 6 пенсов в день), мелкие счета за книги, очки, сигары, лосьон для волос и последние четыре подарка Сильвии на день рождения. (Горе магазинам, которые обслуживают молодых людей из «Конюшен»!)
Другая часть его почты резко отличалась от писем. Там была банка консервированного инжира от поклонника из Фресно, Калифорния, два письма от молодых барышень, которые писали, как они готовили доклады о его работе для литературного общества их колледжа, и не пришлет ли он фотографию, газетные вырезки, описывающие его как «популярного», «блестящего», "невероятно успешного и «достойного зависти» молодого романиста, просьба от парализованного журналиста одолжить двести фунтов, приглашение на завтрак от леди Метроланд, шесть страниц обстоятельной ругани из сумасшедшего дома в северной Англии. Правда, которую, возможно, никто из близких знакомых Саймона Лента не подозревал, заключалась в том, что он был весьма известный молодой человек в своем роде и своих рамках.
Последним было письмо с машинописным адресом, которое Саймон вскрыл с неким предвкушением удовольствия. Бумага была озаглавлена названием Киностудии в одном из предместий Лондона. Письмо было кратким и деловым.
Дорогой Саймон Лент (форма обращения, которая, как он заметил ранее, весьма нравится в театральной среде),
Собирались ли вы когда-либо писать для кино? Нам интересно Ваше мнение о картине, над которой мы работаем. Давайте встретимся и пообедаем завтра в Гаррик-Клубе и вы расскажете о своем отношении к рукописям. Оставьте сообщение у моего ночной секретарши где-то до 8 завтра утром или у дневной секретарши после этого часа.
Сердечно ваш,
Ниже этого были два слова, написанные чернилами, которые выглядели как «джин мокрый» с машинописной расшифровкой «Сэр Джеймс Макри».
Саймон перечитал письмо дважды. Затем он позвонил сэру Джеймсу Макри и сообщил его ночной секретарше, что он принимает предложение пообедать завтра. Едва он повесил трубку, телефон зазвонил.
— Говорит ночня секретарша сэра Джеймса Макри. Сэр Джеймс будет очень рад, если мистер Лент навестит его сегодня вечером в его доме в Хэмпстеде.
Саймон посмотрел на часы. Было почти три.
— Ну… уже достаточно поздно, чтобы сегодня вечером…
— Сэр Джеймс посылает за вам и автомобиль,
Саймон больше не чувствовал усталости. Пока он ждал автомобиль, телефон зазвонил снова.
— Саймон, — сказал голос Сильвии, — ты спишь?
