Более сотни пурпурных внизу, под стенами здания, действительно сбивались в компании, и трудно было разобрать, о чем они говорят, потому что над площадью кипела раздраженно-убыстренная речь, изредка прерываемая гневными криками. И все-таки, включившись в эту речь, как он включался в речь Фоп-фалла, Рост различил, что некоторые из этих губисков внизу четко отдавали приказы. А если еще прислушаться, то нетрудно было разобрать и лязг оружия.
— Лада, ты вот что... — Он и сам не знал, как поступить, поэтому решил элементарно подстраховаться. — Спускайся. Прикажи закрыть все двери, собери всех наших в холле. И нужно, чтобы там были аглоры. — Лада поежилась, она побаивалась прозрачных бойцов, даже в таком простом задании предпочла бы с ними не связываться, но Рост знал, случись что-то серьезное — без них не обойтись. — Тех, кто знает это здание, разошли как наблюдателей. Должны же у них в этом строении быть наблюдательные посты... И пришли ко мне Чепенину. Выполняй.
А когда Лада с Мартой снова появились на башне, почему-то с кирасой и шлемом, вероятно, забежав в Ростикову комнату, ему было уже очень плохо. Он даже не сумел остаться на ногах, не замечая ничего вокруг, сполз по главной поддерживающей колонне, зажав горевший адским пламенем живот обеими руками.
— Рост, — Лада ничего не понимала, — ты... куда ранен?
— Василису, эту новую... Найди.
Марта тоже склонилась над Ростом и вполне хладнокровно прояснила ситуацию:
— Ага, это у них тюбаном, кажется, называется. — Для верности она спросила: — Ел что-нибудь с перцем?
— Суп был... с перцем сверх меры.
— Точно тюбан. Они собирают какие-то грибы у опушки леса, толкут...
Дальше Рост не понимал. Лишь разобрал целую вечность спустя, как его несут и кто-то басовито и уверенно объясняет:
— Надо воды побольше влить в него. Хотя, скорее всего, дело швах, от этой гадости спасения не бывало пока... У нас в Перми такого случиться не может.
Ростик лежал и сквозь рвоту, которая выворачивала его наизнанку то ли от обилия воды, которую кто-то в него вливал, то ли из-за боли во всем теле, чуть не в каждом мускуле, слышал:
— Командир, они навалились, мы пробуем отбиться... — Провал, хотя сразу стало ясно, что недолгий, потому что тот же голос, похожий на голос Смаги, по-прежнему вещал: — Приказать что-нибудь ты не способен. Поэтому...
Когда Рост снова пришел в себя и увидел смутное пятно лица над собой, он прохрипел, потому что горло было забито какой-то горячей гадостью:
— Не атаковать, только защищаться...
— Да ты что, Гринев? Они же на форменный штурм пошли!
— Пошумят день и успокоятся. А они нужны... Только защищаться... Не пускать в здание и... Ждать.
— Совсем сбрендил, — опять голос Смаги. И снова он что-то добавил, что ускользнуло из сознания, как только что выловленная рыбка вырывается из рук в воду. Но в его словах была какая-то опасность... Которую следовало остановить.
Должно быть, из-за этой мысли Рост и пришел в себя куда раньше, чем должен был. Или он действительно слишком мало съел этого самого супа, что, вероятно, и оказалось его спасением.
Он лежал на своей кровати, странно спокойный, потный, как мышь, но расслабленный и, главное — живой. Он был даже способен думать, хотя думалось ему тяжело, ничего труднее в жизни он, кажется, не делал так мучительно, как выстраивал в мыслях нынешнюю способность понимать ситуацию.
Кроме того, мир вокруг отвлекал его, принимая избыточно цветные и расплывчатые формы, хотя как раз сейчас Ростик предпочел бы больше определенности. Наконец он сумел приподнять голову. Потому что в углу кто-то всхлипывал.
Этот тюбан, или как его там назвала Марта, почему-то вызывал способность видеть в темноте. Или ему только казалось, что в комнате темно? Но, в общем, он видел, хотя и не слишком надежно.
В углу сидела, связанная так, что могла пошевелить только пальцами ног, Василиса и плакала. Она готовилась к чему-то очень скверному, что должно было с ней теперь произойти. В порыве понимания мира Рост осознал, что ей просто приказали сделать то, что она и сделала с ним. Но никто не позаботился сообщить девушке, как лучше всего убежать из этого здания сразу же после ужина, вот она и попалась... Хотя поймали ее, конечно, невидимки.
Аглоры, ниндзя Полдневья... Черт, а ведь они сейчас расправляются с городом, сообразил Рост, только как-то слишком уж замедленно и спокойно подумал. Он же просил не высовываться, защищаться, но... Все было плохо, очень плохо. И скоро могло стать еще хуже.
Он попробовал подняться, это было нелегко. Но он поднялся на локте, потом спустил ноги на пол. Отчетливым голосом, который порадовал его самого, он проговорил:
— Василиса, только я смогу прекратить бойню, которую сейчас устроили наши в лагере. Если их не остановить, до утра они уничтожат всех, может быть, даже детей... Ты это понимаешь?
Девушка не ответила, по-прежнему всхлипывала. Пришлось продолжать:
— Я собираюсь всех отозвать назад, понимаешь? Меня они послушают. Но если ты, воспользовавшись моей слабостью, выстрелишь в меня, остановить их уже будет некому. Согласна?
