А детей в колонне каким-то образом оказалось чрезвычайно много. Даже непонятно было, как женщинам и семейным удалось их протащить с собой, когда выступали из Лагеря. Может, некоторые специально вернулись за ними, что бы Рост по этому поводу ни толковал им про грядущие опасности и трудности устройства на новом месте. Да, вероятно, так и получилось, и теперь с этим оставалось только примириться.
И женщин в походных колоннах было едва ли не больше мужчин. Но Ростику, который за годы службы в войсках Боловска привык к любым тендерным соотношениям, это постепенно стало казаться само собой разумеющимся. Он даже подумывал, если поход получится удачным и эти ребятишки с самого начала начнут привыкать к тому городу, который будет построен на другом конце континента, это будет правильно. Тем более что детей организовали в какое-то подобие детсадиков, где помимо ребятни всегда обретался кто-то из вооруженных пурпурных и, разумеется, воспитательницы.
В этом Рост тоже не сразу разобрался, но потом сообразил, что вызвано это близким соседством различных кланов пурпурных, именно что разделенных не по размерам тела, на г'мет, габат и п'токов, а по кланам, в которых иногда очень непросто относились к подобному соседству.
Что интересно, когда нужно было получать выдаваемые людьми вещи, например, пайки или обмундирование, клановых различий не возникало, действовал заведенный еще в лагере списочный ордер. А вот между собой эти пурпурные... Впрочем, в эти передряги Рост старательно не вникал, ему это было не нужно и не интересно.
Во время похода поддерживался не слишком строгий порядок. Нет, за нарушение походного графика, за выход из колонн, например, Рост ругался и наказывал, как мог. Хотя и это получалось у него не очень, не привык он ругаться, тем более кого-то наказывать. А вот во время стоянок каждый желающий мог подойти к нему и выложить все, что накопилось. Иногда требования были совершенно абсурдные, например, по поводу разделения топлива, тогда он просто пожимал плечами и отсылал к командирам рот. Иногда довольно серьезные, когда требовалось, например, отправить кого-нибудь из заболевших в Лагерь, хотя, следует признать, по мере ухода с прежнего места обитания таких просьб возникало все меньше. Пурпурные пробовали лечиться своими силами, благо бывших войсковых мед-службистов среди них оказалось немало, удалось даже создать подобие передвижного госпиталя все на тех же антигравитационных телегах.
Связь с самим Лагерем пока не нарушалась, Боловск прислал три антиграва, два грузовых, которые занимались постоянными поставками пищи и всего прочего. А вот третий Рост реквизировал для связи, он все равно был маловат для использования его в качестве грузовика, зато летал быстро и позволял перебраться через Олимпийскую гряду за считанные часы. Кроме того, с него очень уж удобно было осматривать вытянувшуюся цепочку телег, пурпурных и к тому же можно было определить скопления наблюдающих ящеров. Вот этим Ростик преимущественно и занимался.
Этот же антиграв, на котором почти бессменным пилотом была Лада с загребным Микралом, время от времени доставлял почту из обоза в Лагерь и обратно. Пурпурные писали немало, пожалуй, даже больше, чем хотелось бы. Но это Рост рассматривал как один из главных факторов дисциплины. Пока те, кто остался в городке губисков, получали эти письма, они вели себя спокойно, пока те, кто вышагивал теперь по карнизу вдоль Водного мира на запад, мог запросто связаться с оставленным позади Лагерем, они тоже не чувствовали себя ущемленными тем, что согласились на это предприятие. Так что возить послания, иногда совершенно нелепые, было необходимо.
В какой-то момент Ростик начал было заглядывать в эту почту, тем более что многие из писем были сложены простыми треугольничками, как люди складывали свои письма во времена Отечественной. Но, просмотрев с полсотни этих кривых, иногда откровенно неграмотных текстов, отказался от самой идеи. Они все были об одном и том же — кормят не слишком, но жить можно, оружия пока не выдали, воды хватает, спать приходится на земле, ноги стерты, потому что дорога — сплошь камень, конца переходу не видно, скорее всего, это только начало. Передай... Дальше шли чуть не русские пожелания или сетования, что какой-нибудь Афас не согласился идти в поход, потому что с ним было бы легче, или что следовало передать сержанту Жнаду, если он будет приставать к Мабурке, то автор послания вернется и потолкует с нахалом по-свойски.
