– Все, командир, нужно возвращаться. Я же не знала, что мы так далеко разведывать станем, вот и взяла топлива не в полную загрузку… В общем, пора домой.
Они пошли назад, по уже проложенному в воздухе пути. Только какие-то невидимые и непонятные для Ростика углы Ладушка теперь срезала, экономя и топливо, и силы.
К каравану они подлетели, когда уже выключилось солнце, хотя Рост этого совсем не ожидал. Он, правда, время не высчитывал, но полагал, что еще пара часов у них в запасе имеется. Оказалось – ошибался.
Смага доложил, что пытался провести полную перекличку по листам, составленным еще Ромкой с подручными в Лагере, но из этого мало что вышло. Или слишком многих они потеряли во время похода.
Ночь прошла как обычно, с многочисленными атаками, криками и борьбой… которая, теперь это следовало признать, была малоэффективной. Рост спал тяжко, что-то ему мешало, к тому же и Лада пару раз его очень неудачно придавливала. Наверное, она в самом деле была сейчас гораздо сильнее, чем Рост думал.
Поутру он не сумел встать, приподнялся на локте и рухнул. Лада, которая уже знала, что с ним, веско поставила диагноз:
– Опять растратился, командир. Только не пойму – где? Вернее, на чем?
Он попробовал объяснить, что пытался вглядеться в разницу между зоной боноков и нормальными местами, но запутался. Его трясло, он чувствовал, что замерзает, и в то же время потел. Лада привела кого-то из пурпурных медиков. Маленький, даже по принятым меркам, г'мет общупал Роста, предложил обтереть его тряпкой со спиртом, объявил, что у него жар, и удалился.
Лада убежала командовать или еще что-то делать, обтирать Ростика выпало, как ни удивительно это теперь для него было, Василисе. Но хотя он смущался и пробовал протестовать, она отлично со всем справилась. Потом Рост понял, что он действительно не сумеет оклематься до полудня, на что втайне надеялся, и уснул, тем более что повозку с его палаткой очень успокоительно качало. Переправа через реку и дальнейший поход по разведанным ими вчера степям проходили без него.
Потом он почему-то выспался и полночи лежал без сна. Смотрел в скаты палатки, которые то приближались, то неимоверно удалялись, как бывает только при очень большой температуре. Даже обтирание спиртом, что должно было сбить жар, мало помогло. Чтобы он уснул, Василиса с Ладой как подручной снова его ворочали, мучили ледяной тряпкой так, что это напоминало не лечение, а пытку. Но после этого он все-таки уснул.
Кажется, караван потом снова двигался дальше, хотя в этом Ростик был уже не слишком уверен. Вполне возможно, что его самого как бы раскачивало, а все крики, рев животных, чьи-то команды он воспринимал просто потому, что у него обострился слух.
И все-таки… Все-таки он проснулся, и, хотя был так слаб, что не смог бы нокаутировать и только что вылупившегося цыпленка, чувствовалось, что кризис миновал. Теперь имелась уверенность – он пошел на поправку.
Даже солнышко сквозь брезентовый потолок светило как-то весело, по-февральски. И над ним стояла Лада. Она улыбалась и выглядела просто прекрасной, какой ухаживающая женщина бывает сразу после болезни. Рядышком с ней немного деловито, вернее, неподвижно, словно стесняясь чего-то, возвышалась и Василиса. Но она заметила его взгляд и отступила назад, выпав из поля зрения. А Лада говорила что-то, шевеля губами. Рост прислушался, заставил себя понять ее.
– Ростик, милый, за ночь не было ни одного нападения… Неужели мы прошли? Как думаешь?
От полноты чувств Ладка, вредная девчонка, наклонилась и крепко, хотя и без страсти, поцеловала его в губы. Ведь знала же, видела, что он слабый, что малейшее прикосновение доставляет ему боль… Или почти боль, а все равно – целует. Да и грязный он был после болезни, от засохшего на коже пота его самого чуть не тошнило…
– Неужели – все? – снова спросила она, вглядываясь в него, выдыхая воздух у самого его лица.
И вот тогда Ростик сделал штуку, которую и сам от себя не ожидал. Он пожал плечами. Говорить и объяснять что-то еще не хотелось, или он не мог внятно что-либо объяснить, но определенно знал – теперь-то главное и начнется.
Например, сумеют ли они заложить город? Как поведут себя местные ящеры? Как отреагируют на весь поход пурпурные, после стольких-то потерь? Ведь они-то подчинялись только потому, что им деваться было некуда… А что будет теперь, когда относительная свобода действий для них возникнет неизбежно?
Да, определенно, главные трудности только начинались. Но чтобы в них вникнуть, следовало выздороветь. Чем Ростик и занялся, закрыв глаза, чтобы уснуть. Или хотя бы попытаться.
Они стояли на опушке нового, как все говорили – Другого леса уже дня три. Люди отдыхали. Рост как-то незаметно отошел от командования караваном, хотя совершенно обособиться не удалось, то и дело к нему приходил кто-то из пурпурных со своими делами, иногда жалобами. Рост их принимал, но с приказами уже не лез, просто советовал Смаге, что и как сделать. Тот ворчал, но при этом стал заметно добрее.