Стонущая от боли она прижимает раскрасневшееся лицо поочерёдно к моей шее, щекам, рефлекторно прижимаясь ко мне, она пыталась спрятаться и избавиться от пронизывающей низ живота боли, но достигала этими телодвижениями обратного, ещё более меня распаляя. Через некоторое время, в её ощущениях происходит странная метаморфоза, боль начинает быстро сменяться на всё возрастающее, подобно разгорающемуся костру, наслаждению, быстро превращаясь в плохо контролируемые мышечные судороги экстаза. Не в силах сдержаться она испуганно кричит, обвиваясь всеми конечностями вокруг моего тела. Таких будоражащих ощущений княжна ещё никогда не испытывала и даже не могла подумать, что такое можно испытать. С зарёванным лицом она испуганно спросила:
– Князь, что ты сейчас со мной делал?
Но князь ей ничего не ответил.
Улёгшись на спину и подложив под голову руки, я лежал, уставившись невидящим взглядом в чёрный, закопчённый потолок, а лицо моё сияло от блаженной улыбки.
«Наивная чукотская девушка» – подумалось мне. Говорить я не стал, а просто придвинулся поближе к ней и положил её голову к себе на грудь, ощущая как гулко стучит её сердце, как часто она дышит, и в такт этому её красивые, полные груди вздымаются туда – сюда, нежно лаская моё выдохшееся от сексуальной эйфории тело. Не знаю как княжна, но я уснул прямо в предбаннике.
Весь следующий день Параскева желала встретиться и переговорить с Владимиром об их будущем, не о своём, а именно об их совместном будущем. Ещё вчера гордая и недоступная, сегодня она готова была всё отдать, чтобы быть рядом с князем, пусть даже наложницей. Но с самого раннего утра новый полоцкий князь умчался по делам, изучая свой новый город.
– Готовься к свадьбе княжна! Сыграем её, как только я вернусь из похода!
От радости Параскева с визгом повисла на моей шее. Насилу успокоил разошедшуюся невесту поцелуями.
Следовало спешить, осень, с её распутицей и сырыми промозглыми дождями, быстро вступала в свои права. Оставив в Полоцке гарнизон в составе трёх рот второго полка, наместника Пантелея Романовича и свою невесту Параскеву, ухаживающую за раненным отцом, войска стали отбывать назад вверх по Двине и далее на юг с целью захвата Лукомля, Друцка, Логойска и Минска.
На городском причале Полоцка раздалась громкая, усиленная раструбом команда:
– По галерам!
Затрубили горны и войска организованно, двигаясь по заранее установленным настилам, стали переправляться на свои номерные парусно – гребные суда, которыми был забит весь полоцкий берег Двины. Взойдя на галеру, пехотинцы занимали уже давно закреплённые за каждым звеном лавочные полки у вёсел.
В Полоцке забили во все колокола, кроме вечевого, который вскоре должны будут переправить в Смоленск, в специально организованный «Музей Колоколов» – там будут храниться бывшие вечевые и прочие старые колокола, переплавлять их, подобно незабвенному Петру, в мои планы пока не входило. Пускай будет стратегический запас, так сказать.
Необычные, большие чёрные корабли, один за другим стали отчаливать и вскоре все они уже пенили гладкую поверхность Двины тысячами вёсел. Вдали галеры походили на стаю странных насекомых, машущими у поверхности воды своими бесчисленными крыльями.
Полочане, большей частью бабы и дети, заполнившие собой весь берег, провожали смолян с неоднозначными чувствами. Хоть власть в городе и сменилась, забрав при этом много ратных мужей, но грабежей и иного насилия смоляне в Полоцке не творили, хотя все возможности для этого у них имелись. Полоцк целую седмицу находился ни под кем и ничем неограниченной властью смоленских войск, но «на поток» так и не был пущен. Это придавало горожанам оптимизм и вселяло в их скорбящие по недавним утратам души даже некое подобие чувства благодарности новому полоцкому князю, точнее государю Смоленской Руси, куда теперь и была включена Полоцкая область. Что такое область, куда делось прежнее княжество, полочанам было непонятно, но о бунте никто не помышлял. Владимир Смоленский хоть и уходил, но оставлял в Полоцке своего наместника, гарнизонные войска и военные учебные центры в пригороде, что уже начали набор рекрутов из близлежащей сельской округе в создаваемые полоцкие полки нового смоленского строя.
С совсем другими чувствами отчалившую флотилию провожала заплаканная Параскева Брячиславна. Своим взглядом она буквально по досточкам разбирала государеву галеру, умчавшую её Владимира на новые кровавые бои. До самой последнего момента она жадно вглядываясь в парящей над галерой войсковой стяг, пока он полностью не исчез за речным поворотом. Ещё ей вспомнилась минувшая бессонная ночь, ласковые руки и нежные губы Владимира, его слова о том, что он к ней вскоре обязательно вернётся …
