– Группенфюрер, я пришел к вам, чтобы договориться, – сказал Штирлиц, когда они сели к камину в особняке Мюллера; молчаливые
– Вы пришли договориться? – задумчиво повторил Мюллер. – О чем?
– О вашей работе на меня, – ответил Штирлиц.
Мюллер заколыхался в кресле, положил руку на колено Штирлица, ласково его погладил:
– Экий вы, право, фантазер.
– Что есть, то есть, – согласился Штирлиц. – Будете слушать? Или не хотите попусту трепать нервы? Можете убрать меня, но, повторяю, про то, где вы, какими документами пользуетесь, с кем контактируете, знают еще два человека, которые должны увидеть меня живым и здоровым. Если этого не случится, у вас будет жизнь загнанного зверя, потому что в дело вошел не только мой американский друг, – мне-то какая вера, красный, – но и человек итальянской национальности, связанный с синдикатом. Видите, я открыл все карты, теперь решать вам...
– Хотите представить какие-то компрометирующие меня документы?
– Да.
– Зачем?
– Я уже сказал: чтобы договориться... Кстати, ваши люди нас не прослушивают?
– Теперь нет ни Кальтенбруннера, ни доверчивого идеалиста Гиммлера, – кто же даст приказ меня слушать?
– Борман, – ответил Штирлиц. – Нет?
Лицо Мюллера сделалось жестким; он закрыл глаза, сидел неподвижно мгновение, потом сказал:
– Я готов послушать вас, Штирлиц. Будь проклята моя любознательность...
...После разгрома спартаковского восстания, когда Люксембург и Либкнехт были замучены солдатней, представитель русских Советов депутатов товарищ «Карел», прибывший на съезд рабочих и солдатских депутатов Германии, был арестован и заключен в тюрьму Моабит; то, что произошло с русским представителем в последующие недели, могло показаться нереальным и противоестественным; на беседу с ним приехал адъютант Людендорфа, бывшего начальника генерального штаба, – полковник Бауэр; речь шла о том, как помочь выйти стране из трагического кризиса, вызванного версальскими требованиями союзников, оккупировавших в то время и русский Архангельск, Одессу, Владивосток; следом за Бауэром узника Моабита навестил один из представителей германской индустрии Вальтер Ратенау, которого прочили на пост министра иностранных дел.
– Посол Иоффе, которого вы выслали, – отвечал «Карел» как правому Бауэру, так и центристу Ратенау, – уже внес предложение Москвы: заключение немедленного договора между Россией и Германией. Не наша вина, что лидер социал-демократов Эберт отверг этот план. А он – по моему глубокому убеждению – единственный способен вывести вашу страну из хаоса.
Бауэр на предложение заключенного русского комиссара ничего не ответил; Ратенау задумчиво прокомментировал:
– Но ведь вы понимаете, что договор с большевистской Россией может спровоцировать гражданскую войну в нашей стране: ни армия, ни юнкера не согласятся на альянс с революционерами...
Товарищ «Карел» пожал плечами:
– Если можете ждать – ждите, но иного выхода у вас нет...
– У нас есть иной выход, – сказал генерал Людендорф своим ближайшим помощникам. – Берлин полон русских эмигрантов, их здесь десятки тысяч, в основном офицеры. Они группируются вокруг Федора Винберга, его газеты «Призыв». Пусть их соберут на конференцию, пусть к ним присмотрятся, мы должны им помочь стать силой: если они вернутся в Москву, союз с белой Россией спасет Германию от хаоса.
Штабс-капитан Винберг был, как и Альфред Розенберг, выходцем из Прибалтики, хотя называл себя столбовым русским дворянином; одержимо, денно и нощно проповедовал необходимость «окончательного решения еврейского вопроса»; до тех пор, говорил он, пока все евреи в Европе не будут уничтожены, зараза большевизма будет захватывать все новые и новые регионы континента.
Именно он перевел на немецкий язык «Протоколы мудрецов Сиона»; эта фальшивка, сработанная в особом отделе охранки в конце прошлого века, была компиляцией новеллы Германа Гудше «Биариц», опубликованной еще в 1845 году в Штутгарте, и книги Мариса Жоли «Диалоги между Макиавелли и Монтескье», а также нескольких брошюр анонимных авторов, которые писали политические доносы – по заданию германского банкира Криппеля в его борьбе против финансовой империи евреев Мендельсона и Ротшильда.
Смысл «Протоколов» заключался в том, чтобы показать человечеству «истинные планы» евреев, записанные в двадцати четырех секретных стенограммах, когда собирались «мудрецы Сиона», чтобы выработать стратегию распространения в мире социализма и демократии, которые неминуемо свергнут законные монархии в ведущих странах Европы.
Русская либеральная (не говоря уже о социал-демократической) журналистика доказала, что «Протоколы» есть вымысел охранки, которая пыталась
