Председатель. – Дайте мне его. (Читает.) Нет, я не разрешу вам читать это заявление! С меня было достаточно прочитать первые две строчки.
Лоусон. – Вы потратили неделю, чтобы публично позорить мое имя в глазах американской общественности, и лишаете права прочесть заявление?!
Председатель. – Мы – комиссия, созданная по закону этой страны! Приступайте к допросу, следователь Стриплинг.
Лоусон. – Я протестую! В этой комнате вы разрешили прочитать заявления директорам кинокомпаний – Майеру, Уорнеру и другим, отчего вы лишаете меня этого же права?
Стриплинг. – Ваше имя?
Лоусон. – Джон Хоуард Лоусон, и я требую дать мне право, гарантированное первой и пятой поправками к Конституции!
Председатель. – Отвечайте на вопросы следователя Стриплинга!
Лоусон. – Я не в тюремной камере, председатель! Я в суде! Здесь проходит суд над вашей комиссией перед лицом американского народа!
Следователь. – Какую должность вы занимали в Гильдии американских сценаристов?
Лоусон. – Этот вопрос является вторжением как в права Гильдии, так и в гражданские права!
Председатель. – Если вы не будете отвечать, мы проведем слушание дела в ваше отсутствие.
Лоусон. – Права вашей комиссии точно такие же, как и мои, гражданина Соединенных Штатов! Вы не можете слушать мое дело, не выслушав мое заявление и мои ответы!
Председатель. – Ведите себя как остальные свидетели!
Лоусон. – Вы не третировали остальных свидетелей, как меня!
Председатель. – Надеюсь, вы знаете, что произошло с теми людьми, которые вели себя подобно вам на наших заседаниях?!
Лоусон. – Я очень рад, что вы признали открыто, как вы третировали свидетелей и обвиняемых на ваших заседаниях! Но я американец! И я не позволю вам третировать меня так легко, как вы это делали с другими, рожденными не в этой стране!
Стриплинг. – Повторяю вопрос: вы занимали какие-то должности в Гильдии американских сценаристов?
Лоусон. – Хотя этот вопрос и незаконен, я отвечу: да, я был первым президентом Гильдии сценаристов и начиная с тридцать третьего года постоянно являюсь членом ее Совета директоров.
Стриплинг. – Назовите ваши фильмы.
Лоусон. – Вы же их прекрасно знаете! Их знает вся Америка.
Стриплинг. – Назовите их.
Лоусон. – Повторяю, они вам прекрасно известны!
Стриплинг. – «Сахара» – ваш фильм?
Лоусон. – Да.
Стриплинг. – «Блокада»?
Лоусон. – Да.
Стриплинг. – Этот фильм посвящен войне в Испании, событиям тридцать седьмого года, не так ли?
Лоусон. – Именно.
Стриплинг. – «Успех любой ценой», «Динамит», «Контратака»?
Лоусон. – И много, много других.
Стриплинг. – Вы работали для «Твэнти сенчури Фокс», «Коламбиа», «Метро-Голдвин-Майер» и «Юнайтед артистс»?
Лоусон. – Да.
Стриплинг. – Являетесь ли вы членом коммунистической партии?
Лоусон. – Этот вопрос является попыткой ввести тоталитаризм и таким образом поставить под контроль государства мою личную жизнь! Такого рода вопрос был отвергнут конституцией Соединенных Штатов, которая не позволяет вторгаться в права гражданина, кем бы он ни был: протестантом, демократом, католиком, иудаистом или республиканцем!
Председатель. – Тише, тише, мистер Лоусон! Спокойнее! Вопрос о вашем членстве в коммунистической партии является для нас самым главным. Вы намерены отвечать?
Лоусон. – Вы используете технологию допроса, принятую в гитлеровской Германии, чтобы нагнести атмосферу истерии и подозрительности.
Председатель. – Мистер Лоусон...
Лоусон. – Вы хотите сделать так, чтобы в стране нарушились все контакты между гражданами, чтобы здесь царили страх и подозрительность друг к другу!
Стриплинг. – Господин председатель, свидетель не отвечает на вопросы...
Лоусон. – Потому что свидетель хорошо знает закон о гражданских правах, который оберегает достоинство каждого американца от вмешательства в его личные дела! Я требую, чтобы сюда были приглашены ваши свидетели, чтобы я и мои адвокаты могли подвергнуть их перекрестному допросу!
Председатель. – На это потребуется неделя. Являетесь ли вы коммунистом, вот что нас интересует!
Лоусон. – Трагично, что мне приходится учить комиссию конгресса основным принципам американской конституции...
Председатель. – Это не ваше дело! Ваше дело ответить: вы коммунист?!
Лоусон. – Я готов отвечать на все те вопросы, которые являются конституционными и не ущемляют моих гражданских прав!
Председатель. – Встаньте со свидетельского кресла!
Лоусон. – Я всегда писал для Америки, я всегда был патриотом моей страны, я всегда исповедовал американизм, и впредь я буду таким же – то есть я буду бороться за гражданские права, которые вы намерены отнять у нашего народа!
Председатель. – Охрана, уведите его! Следователь Стриплинг, продолжайте дело в отсутствие мистера Лоусона.
(Лоусона удаляют из зала.)
