Все, понял Роумэн, это начало конца; я обложен; если не я нанесу первый удар, они меня превратят в пыль… Сотрудничество с Геленом не может не наложить отпечатка на нашу жизнь; диффузия демократии и гитлеризма, оказывается, тоже возможна; господи, спаси Америку!
…Днем приехала Элизабет с мальчиками; Роумэн пригласил их на прогулку; когда малыши начали свой обычный визг и беготню по лужайке, а Пол сделал вид, что вот-вот припустит за ними, Элизабет, дождавшись, когда мимо проходила сестра, сокрушенно заметила:
— Милый, пощади же себя! Доктор запрещает тебе резкие движения.
— Я здоров, как бык! Я занимаюсь гимнастикой, — ответил Роумэн, — не делайте из меня инвалида!
Когда сестра скрылась в здании, Элизабет сказала:
— Пол, пришло какое-то странное письмо на «Твэнти сенчури», тебе рекомендуют учиться летать на самолете, подпись «М».
— Это Штирлиц.
— Второе. Получена информация от Джека Эра, он накопал материалы, которые интересовали тебя: о летчике Чарльзе Линдберге, нацистах, особенно шефе гестапо…
— Сделай копию, сестренка, три, четыре копии, две спрячь надежно, одну отдашь мне, а одну сегодня же отправишь в Буэнос-Айрес, до востребования, фамилию, надеюсь, помнишь? Ко мне больше не приезжай. Возможно, Спарку придется слетать в Гавану, если, конечно, в этом возникнет необходимость. Если у меня ничего не получится, пусть хорошенько покупается в Кохимаре и возвращается домой — через две недели…
Той же ночью Роумэн исчез из госпиталя, оставив Рабиновичу записку: «Вы делаете из меня больного, а я здоров. Если я буду по-прежнему ощущать себя инфарктником, сверну с ума. Лучше пожить месяц здоровым, чем тлеть годы. Не сердитесь. Пол».
<p>Стенограмма допроса бригаденфюрера СС Вальтера Шелленберга (Лондон, сорок седьмой)</p>Вопрос. — Можете ли вы назвать ваших сотрудников, состоявших в контакте с аргентинскими военными? С теми именно, которые свергли законного президента и распустили сенат, — в дни, когда англо-американские войска высадились в Сицилии, летом сорок третьего?
Шелленберг. — Я не занимался этой проблемой. Я понимал, сколь серьезно может повлиять на исход мировой битвы приход дружественных нам сил… Поэтому я на юге американского континента делал все, чтобы не начинались новые авантюры… Кардинально изменить исход войны было уже невозможно… Зачем продлевать мучения нации? Летом сорок третьего я полностью отдавал себе отчет в том, что Гитлер проиграл войну…
Вопрос. — Когда вы впервые подумали о возможном крахе рейха?
Шелленберг. — После триумфальной высадки англо-американских войск в Северной Африке… То есть в конце сорок второго года…
Вопрос. — Разгром под Сталинградом оказал на вас меньшее впечатление?
Шелленберг. — Если бы вы не поддерживали красных, они были бы разгромлены.
Вопрос. — Не согласны с мнением сэра Уинстона Черчилля? Он считал, что русские бы и в одиночку уничтожили Гитлера, захватив при этом всю Европу…
Шелленберг. — С мистером Черчиллем вообще-то рискованно спорить, даже если он не премьер, а лидер оппозиции.
(Общий смех.)
Вопрос. — Вам знакомо имя Хосе Росарио?
Шелленберг. — Нет… Не припоминаю.
Вопрос. — Этот человек достаточно долго работал в Берлине… За два месяца до переворота в Буэнос-Айресе он посещал РСХА… Не был ли он связным между аргентинскими военными — Фареллом, Пероном — и вашей службой?
Шелленберг. — Чем занимался этот… Росарио?
Вопрос. — Разведкой… Под дипломатическим прикрытием… Есть мнение, что именно Хосе Росарио привез вам для консультаций документы «Г.О.У.» — секретной «ложи» военных, готовившей переворот… Помните материалы «Г.О.У.»?
Шелленберг. — Через меня прошло так много документов… Помогите, пожалуйста, прочитайте несколько фрагментов…
Вопрос. — Хорошо, мы зачитаем несколько фрагментов из основополагающего документа «Г.О.У.»: «Постараемся в коротких тезисах резюмировать политическую ситуацию, переведя ее затем в эмпирическую формулу, которая на языке математики означает: это верно, поэтому примите без дополнительных рассуждений. Итак, Аргентина уклоняется от активного участия в вооруженном межконтинентальном конфликте; ее соседи стараются заставить ее отказаться от этой позиции; наиболее мощная из соседних стран[24] оказывает на нас постоянное давление.
Отказ Аргентины от участия в конфликте основывается на ее исторической традиции свободного мышления и уважения своей независимости; соседние страны предвидят чрезвычайный рост аргентинского влияния на континенте, если в войне победят Германия и Япония…» Вспомнили?
Шелленберг. — Мне кажется, с аргентинскими военными поддерживал контакт рейхсляйтер Боле, руководитель загранорганизаций НСДАП…
