— Да-да, как знакомо… Сначала в школе говорят забыть всё, что узнал в саду, потом в училище не воспринимать всерьёз школу. Вот теперь и всю жизнь предлагают забыть, — и в этот раз не смог удержаться от комментария Кречетов.
Я тем временем обошёл голограмму вокруг, внимательно осматривая её со всех сторон. Странная серебристая броня, похожая на цельный комбинезон без единой застёжки, была украшена изломанными линиями красного цвета, складывающиеся в схематичное изображение горы. Это создавало странное впечатление, будто высокотехнологичный продукт украсили поделками первобытных туземцев.
Подойдя ближе, протянул руку, едва не касаясь тонких трубок, начинающихся на затылке голограммы и обрывающихся где-то за пределами галопроектора.
Но не сам факт вживления инородных предметов в человеческое тело заинтересовало меня. Больший интерес представляли фиолетовые искорки, текущие по этим самым трубочкам.
Именно так, концентрируясь на эфире, я видел внутреннюю энергию у некоторых одарённых. И мне стало чертовски интересно, куда же течёт этот эфир, визуализированный голограммой. Точнее, тёк. Сомневаюсь, что кто-то умудрился дожить до нашего времени на ковчеге. Конечно, помимо чокнутой программы.
Монолог записи пошёл по второму кругу. Видимо, голограмма ожидала от меня каких-то действий, которых я, естественно, не знал, так что просто пошёл дальше.
В конце тоннеля ожидала очередная дверь, в центре которой виднелось уже более-менее нормальное лицо, выплавленное из стали. По крайней мере оно не вопило от боли, а когда створки двери пришли в движение, даже изобразило подобие покровительственной улыбки. Правда, вдруг отчего-то возникло ощущение, что меня ведут на убой.
И стоило мне только шагнуть внутрь зала, темнота в котором слегка разгонялась световыми дорожками, пробегающими на невысоком, от силы метра три, потолке, как дверь за мной закрылась, и я, охнув от неожиданности, опёрся о стену.
В ту же секунду вспыхнул яркий свет, усиленный зеркальными панелями, а в центре сферической комнаты раздвинулся кусок пола, и стало подниматься странной формы массивное кресло-ложе.
Но на это я обратил внимание позже, вначале пытался сообразить, что же со мной произошло. Но стоило двери автоматически закрыться, едва я сквозь неё прошёл, как мне из сердца и мозга будто толстые иглы выдернули, и я ощутил неимоверное облегчение. Которое тут же пропало, стоило только в комнате возникнуть обеспокоенной морде Кречетова, чуть ли не вывернувшему двери.
— Командир?!
— Всё под контролем. Пускай остальные пока в коридоре побудут, может, найдут ещё какой скрытый проход, — приказал я Кречету.
Тот кивнул, на мгновение исчезнув в коридоре. Но, прежде чем дверь вновь закрылась, успел заскочить обратно.
Едва это произошло, знакомое чувство облегчения вновь накатило на меня, а кресло, поднявшееся до конца, распрямилось, превращаясь в самое натуральное ложе с большими бортиками, украшенными барельефами.
— Игорь Владиславович, всё в порядке? — подскочил ко мне Кречет, когда я все же уселся на стеклянный пол и замер.
— Нормально, только близко не подходи, — я предостерегающе вытянул руку в его сторону, чувствуя волну сырого эфира, исходящего он него и его вещей. — Ты себя, кстати, как чувствуешь?
— Всё так же паршиво. Хотя… чесаться меньше хочется, — задумчиво произнёс Кречет. — Да и дышать легче стало. Вроде.
— Понятно. Минут десять пускай сюда никто не входит, и сам нигде не лазь. Особенно к креслу, — приказал я, поудобнее растягиваясь на полу и закрывая глаза.
Мой глубокий внутренний мир на самом деле не такой уж и глубокий, так что ядро я увидел почти сразу же. Выглядело оно так себе, напоминая обгоревший пень, от которого во все стороны шли узловатые корни, дотягивающиеся до каждой части тела.
Да уж. меньше суток в этом лесу, а состояние словно у трёхсотлетнего старца. И тем не менее едва сфера закрылась, я ощутил, как пропало воздействие сырого эфира, казалось бы, пропитавшего всё вокруг, а на донышке покрытого струпьями ядра заплескался мой собственный эфир.
Выждав пять минут, я вытянул руку и выпустил небольшое облако энергии. Получилось это с трудом, но без желания выблевать лёгкие.
Удивительное место. Интересно, из чего состоят стены этого зала и для чего он вообще создан? Надо бы попробовать вырезать кусок да прихватить с собой. Глядишь, Морозовой удастся разобраться, из чего она сделана.
— Сказал же, не тронь! — открыв глаза, гаркнул я на бойца, нарезающего круги у ложа. — Хотя… Хочешь поучаствовать в эксперименте?
— Знаете, что-то резко перехотелось, — отойдя на пару шагов, ответил парень. — Хотя кровать выглядит удобной, хоть и опасной.
Не подходя, Кречет указал на выступающие с бортов скобы, которые, судя по конструкции, должны были крепко обхватывать улёгшегося внутрь человека.
Подойдя поближе, я заглянул в странную капсулу. Мягкое на первый взгляд ложе имело небольшое углубление для головы, над которым нависала прозрачная полусфера с множеством трубочек. Совсем как у того существа, чьё изображение продолжало висеть в коридоре.
