— Но еще рано.
— Ничего. Самое время, — мстительно заявил режиссер, намекая на долгий съемочный день…
До медицинского блока добирались окольными путями. Дело в том, что съемочный павильон для сериала был устроен в мягком, надувном колесе. Переходов же между ним и жестким было всего четыре. Так что, нужно было сначала добраться до одного из них, потом перейти в жесткое колесо, и только потом брать курс на медицинский отсек.
Нет, понятно, что далеко это только по местным, станционным меркам. На деле, с учетом всех поворотов и вывертов, им пришлось преодолеть путь всего-то метров в триста. Но как говорится, все познается в сравнении. Для орбитальной станции это было расстояние.
Препятствий им никто чинить не стал. Разве только, напомнили, что пациентам противопоказаны лишние движения. В идеале, пусть просто неподвижно лежат на спинах, и даже в носу не ковыряются.
— Папочка, ты как? — Ворвавшись вихрем в палату, Настя тут же бросилась к отцу.
Правда от Алексея, и самого Семена не укрылся ее мимолетный обеспокоенный взгляд брошенный на соседнюю койку, где примостился штурман Кречетова. Ага. Судя по залившей лицо Андрея краске, мимо него этот взгляд так же не прошел. Вон какой довольный. Лежит себе и лыбится в тридцать два зуба.
— Да нормально все дочка.
— Па-ап? — Кивнув Андрею и окидывая отца тревожным взглядом, поинтересовался Алексей.
— Правда, ребята, полный порядок. Вы же понимаете, после катапультирования положен постельный режим и обследование. Да нормально все. Вот если бы это случилось в атмосфере, тогда, да, было бы куда веселее. А здесь… Обследуют. Чуток поваляемся в койках. И порядок. Можно снова в бой. Как Андрюха, здоровье нас не подкачает?
— Обижаете, Семен Аркадьевич.
— Вот и я о том же.
Оп-па. Настя вдруг покрылась краской, до самых корней своих белокурых волос. А нечего было украдкой бросать взгляд на Полынина. Тот, все такой же смущенный и налитой румянцем, что твое яблоко, даже не думая скрываться, вглядывался жадным взглядом в дорогой образ.
Семен даже отвел взгляд на стену, чтобы не рассмеяться в голос. А вот Алексею выдержка изменила, и он невольно хохотнул. Настя вздрогнула так, словно ее стеганули плетью. Ожгла брата злым взглядом, и поднялась с пластикового табурета.
— Ну, раз уж у вас полный порядок, то я пойду. А то там съемки. Мы чуть не из под объектива убежали. Ты идешь, Леша.
— Ты куда так заторопилась?
— На работу, куда же еще.
— Пап.
— Да идите уже. А то еще подеретесь.
Долго уговаривать ребят не пришлось. В смысле, Алексей, тот конечно задержался бы, тем более, что у него было предостаточно вопросов. Информация-то секретная, но так уж вышло, что он был допущен к ней. Опять же, игры безопасников, в расчете на молодость и несдержанность, в кафе или вблизи посторонних. Им ведь не запрещалось посещать туристическую зону.
Так вот, Алексей никак не мог понять, как так случилось, что великолепно показавшая в его руках машина, давала один сбой за другим. Мало того экипажу испытателей уже трижды пришлось катапультироваться, спасая свои жизни.
— А ты чего так светишься, Андрей? — Проводив взглядом детей, поинтересовался Семен.
— Я? Я ничего, — тут же стирая с лица довольную мину, заполошно ответил он.
— Не тряси башкой, дубина. Мало ли, как оно все после катапультирования. А с Настей… Не дури девке голову. Ей только восемнадцать исполнилось, а тебе двадцать шесть.
— У вас с Леной то же восемь лет разницы, и ничего, мальца народили.
— Но, но. Не умничай. Мне мозги пускай вставляет ее родня. Ты за себя ответ держи.
— А что тут держать, Семен Аркадьевич? Я что, без мозгов, чтобы с какими глупостями. Вы же мне башку сразу оторвете, причем в прямом смысле. И потом, для глупостей, дочь своего начальника и боевого соратника… Вы за кого вообще меня держите?
— Остынь, Андрей. За нормального мужика я тебя держу, за кого же еще. Но я же должен как отец-то… Ну-у, в общем, ты меня понимаешь.
— Понимаю. Так значит вы не против?
— Да лежи ты, чертова болячка! Мне зять инвалид и на хрен не нужен. Ты тогда, унилет отказался покинуть из-за нее? — Убедившись, что Полынин вновь занял горизонтальное положение, поинтересовался Семен.
— Вообще-то, нет. Не скажу, что сразу не обратил на нее внимание. Такую девушку не приметить никак не получится. Но лезть к ней с глупостями, дураком надо быть. А серьезно… Кхм. Вы только не обижайтесь, но по большей части, из-за нее я напросился к вам, в испытательный экипаж.
— Ну и дурак. Думаешь, я был бы против, если бы ты отказался от этого идиотизма?
— Не были бы. Но тут такое дело… Словом, я подумал, что мне ни по чем не добиться от нее взаимности, если ваш постоянный штурман, вдруг окажется не с вами, когда вы будете рисковать.
— И только?
— Ну-у. А еще, то что я сказал, когда писал рапорт, правда. Не бывает так, машина двухместная, а испытывает ее только один пилот. Неправдоподобно, и подозрительно.
— Н-да. Мало было ей папки дуболома служаки, так еще и женишок такой же. Значит так, Андрюха, ты учти одно. На пути у вас я становиться не буду. Глупо было бы. Но дочке, насчет тебя я все расскажу откровенно.
