– Хронопотоковый двигатель был не просто изобретением, – начал он ровным голосом, – это был революционный скачок, который изменил само понимание границ. До его появления дальние космические перелёты были ограничены скоростью света, ресурсами и сроками жизни экипажей. Даже крейсер, работающий на антиматерии, мог добираться до ближайшей пригодной для жизни системы столетиями. Это ставило под вопрос возможность полноценного освоения галактики.
Перед комиссией вспыхнул образ массивного корабля с характерной сферической структурой в центре корпуса – "Гелиос-1", первый тестовый носитель Гравитохронного контура.
– Проект "Гелиос" изменил всё. Впервые человек путешествовал не просто в пространстве, но и в структуре времени. Разница временных градиентов позволила кораблю преодолевать световые годы, оставляя позади законы традиционной физики. В две тысячи шестьдесят первом году "Гелиос-1" совершил первый успешный прыжок, переместившись почти на три с половиной световых года за время, эквивалентное десяти суткам.
Капитан Фаррелл слегка наклонился вперёд.
– И после этого началась экспансия?
Иван едва заметно усмехнулся.
– Нет, капитан. После этого началась гонка за власть.
Он сменил изображение. Теперь перед комиссией появились кадры, запечатлевшие ранний период освоения космоса. Огромные корабли, запускаемые с орбитальных станций, политики, заключающие тайные соглашения, первые вспышки конфликтов.
– Внезапно у человечества появилось не просто средство передвижения, а инструмент доминирования. Контроль над Хронопотоковым двигателем означал контроль над временем и пространством. Первыми, кто понял это, стали крупнейшие мировые державы. Уже в две тысячи четыреста семидесятом году начался процесс формирования Галактического Альянса Земли – военного союза, созданного для управления колониальными территориями.
– Союза? – с лёгкой насмешкой спросил Ларсон.
Иван посмотрел ему прямо в глаза.
– Официально – да. Фактически – милитаризированной оккупационной структуры, узаконившей экспансию и контроль над новыми мирами.
Профессор Грейс кивнула, соглашаясь с его формулировкой.
– Вы утверждаете, что экспансия была неизбежна?
– Абсолютно. Как только человечество вышло за пределы своей системы, оно столкнулось с реальностью: галактика не ждала нас с распростёртыми объятиями. Колонии требовали ресурсов, ресурсы требовали контроля, а контроль требовал силы.
Иван переключил голограмму. Теперь перед комиссией возникли кадры первого военного конфликта, начавшегося в две тысячи четыреста восемьдесят втором году на Тарсисе-IV – первой планете, открыто выступившей против земного господства.
– Оппозиция появилась в тот же момент, когда земляне начали устанавливать свою власть на новых планетах. Локальные правительства понимали, что интеграция в Галактический Альянс означала потерю самостоятельности. Первые бунты начались ещё до того, как на колониях была установлена прямая военная администрация.
Офицер в чёрной форме, тот самый, что задал вопрос о рисках, склонил голову.
– И чем всё закончилось?
Иван перевёл взгляд на экран.
– Тем же, чем заканчиваются все восстания.
Кадры показали разрушенные города, захваченных мятежных лидеров, которых публично казнили на центральных площадях.
– Любая революция подавляется быстрее, чем успевает перерасти в полномасштабную войну.
– Не считаете ли вы, что этот цикл когда-нибудь нарушится? – спросил Ларсон, прекрасно понимая, насколько они отклонились от исходной темы.
Иван не моргнул:
– Только если изменится природа власти. А она не меняется.
На мгновение воцарилась напряжённая тишина. Комиссия продолжала изучать его, оценивая не только знания, но и убеждения. Теперь и он сам знал, что они тестируют его позицию.
– А что насчёт земной оппозиции? – голос капитана прозвучал ровно, но в его тоне угадывалась напряжённость.
Иван перевёл взгляд на говорившего.
– Вы имеете в виду тех, кто называет экспансию Земли чудовищной? – уточнил он.
– Именно, – Фаррелл слегка наклонился вперёд. – Тех, кто утверждает, что мы не приносим цивилизацию, а навязываем рабство другим планетам.
Иван без колебаний активировал новую голограмму. Перед комиссией вспыхнули кадры протестов на Земле: многотысячные толпы, митинги под лозунгами "Нет военной экспансии!", столкновения с силами безопасности.
– Оппозиция – это естественная часть любого общества, – спокойно начал он. – Она возникает всегда, когда глобальные решения принимаются не в пользу всех, а в пользу сильнейших. Мы – не исключение.
Голограмма изменилась. Теперь на экране появились лица – лидеры оппозиционного движения. Профессоры, писатели, бывшие офицеры, отказавшиеся участвовать в операциях подавления.
– Основной аргумент оппозиции строится на том, что человечество утратило моральные ориентиры. Они считают, что наша экспансия – не эволюционный процесс, а агрессия, сравнимая с древними завоеваниями. Их основная риторика: "Земля не имеет права перекраивать чужие миры под себя".
Он повернулся к адмиралу Блэру.
– Но, если бы мы действовали иначе, мы бы никогда не стали доминирующей силой в галактике.
Ларсон хмыкнул.